Солнце лепит на всю Петроградку. У меня красные ботинки и красная сумка. Настроение натурально чеховское: то ли горячего выпить, то ли глаза закрыть, хотя бы до начала лета.
Я приехала на дневной стационар, чтобы взять таблетки и сказать "мяу" врачу. Дверь отделения перекрыта домофоном; на стекле - траурная справка о жизни и работе Б.В.Афанасьева. Борис Владимирович скоропостижно (есть синонимы у этого жуткого слова?) умер в прошлый понедельник, и эта новость объединилась в бинго-тандем высокого напряжения с началом общего карантина. В холле заместо информационного стенда - большой портрет Б.В. Пять секунд смотрю, задрав голову, глотаю, снимаю пальто и плетусь к медсестрам. Война войной, иммуносупрессия по расписанию.
Каждому человеку для счастливой жизни необходимо чувство безопасности. Наиболее счастлив, конечно, тот, кто вообще про опасности не думает, но простым смертным достаточно знать, что в ЧС они найдут убежище и помощь там-то, с тем-то. И, если в детстве более-менее понятно, куда бежать, то во взрослой жизни не очень. Борис Владимирович, сероглазый король гематологии, много лет был гарантом безопасности для пациентов, и даже выше - символом Надежды. Не знаю, что чувствуют пациенты из других городов, когда приезжают на консультацию в Горбачевку впервые, но я как дочь полка (десять лет под крылом) всегда улыбалась, замечая многоярусную опеку своих врачей. Я знала, что реально сделают всё, чтобы я жила. И это уже давно не фигуры речи.
После первой встречи с Б.В. я превратилась в пластилин: он обаял меня настолько, что я улыбалась дурочкой и готова была по первому его слову идти куда угодно. Мало того, что он разгадал меня, мою сущность, пообещал убрать все вот эти препятствия долгой творческой жизни (как догадался???!?); так он еще, кивая на моего профессора, рассказал, как встретил его много лет назад в больнице Новосибирска "ботаником-очкариком, влюблённым в апластическую анемию". Все улыбались, и мне было хорошо от того, что разговор о лечении может быть таким. Потом я приставала к врачам, мол, как он все понял про меня, он что, знал?? Они улыбались и говорили, что не знал, просто людей хорошо видит. Особенно женщин.
Особенно женщина Света Щелокова таких мужчин, как в больнице, и не видала. Не обещая ничего конкретного, они дали ей защиту и чувство уверенности в настоящем.
И вот оно, чеховское настоящее. Известие о смерти сероглазого Б.В. единовременно рождает тоску, страх, желание жить и помогать. Карантин закрывает двери и прячет лица в маски; но это хорошее время для общения, насыщения, отложенных дел и покоя. Чем сильнее моя тревога, тем лучше вижу я, как она работает, получая возможность укрощать ее. Чем более я думаю о том, скольких людей спас Борис Афанасьев, тем более хочется быть человеком.