В августе в Сочи жара стоит такая, что подоконник можно использовать в качестве конфорки. Даже приезжие афроамериканцы умудряются получить загар. Солнце встает в шесть утра и заходит ближе к десяти вечера, и если в это время случайно оказаться на улице без головного убора - удар обеспечен.
Я - офисный работник, поэтому большую часть светового дня провожу в помещении, и здесь, к счастью, стоят кондиционеры, но буквально вчера случилось короткое замыкание, и теперь все охладительные машины на нашем этаже вышли из строя. Две сотни квадратных метров превратились в парное отделение общественной бани.
- Когда уже починят этот чертов кондиционер? - ор бухгалтера разносился по всему офису.
- Пидарасы, второй день нихуя не делают! - матерился экономист.
- И эта подстилка олигархическая, - имея ввиду директрису, кричал начальник отдела кадров, — даже не шевелится. У самой-то все работает, а нам тут подыхай.
И действительно, единственный кондиционер, оставшийся на ходу, каким-то волшебным образом оказался именно в кабинете Александры Борисовны - нашего руководителя, из-за чего каждый, кто успел побывать у нее с утра, считал нужным высказаться. Лишь один Игорь Сергеевич — ста пятидесяти килограммовый старший программист, уткнувшись в монитор, молча поедал свой бутерброд с колбасой. Ему до жары не было никакого дела, как и до всех остальных. Бутерброды и "World of Tanks" - вот чем были заняты все его мысли. В любое время года Игорь Сергеевич сидел, покрытый потом, поедал хлеб с колбасой и сыром и, управляя виртуальным Т-34, стрелял по врагам. На шутки про залитые майонезом шорты он давно не реагировал, как и перестал отвечать на вопросы, почему надевает носки под босоножки. Единственное, ради чего он мог отвлечься от любимого занятия - седьмой удар часов, оповещавший о конце рабочего дня, но стрелки едва-едва перевавшие за двенадцать, говорили, что пухнуть нам с жары предстояло еще долго.
До обеденного перерыва оставалось минут двадцать. Я решил скоротать время в курилке, а заодно и немного охладиться. К сожалению, там кондиционер тоже вышел из строя. Зато по пути встретился Мишка - приятель из соседнего отдела, с которым мы обсуждаем за обедом, кто кому уже успел присунуть в стенах нашей шаражкиной конторы. Мишка любит прихвастнуть, что когда-то после корпоратива увез главную красавицу офиса — Машку, к себе на квартиру. Правда, факт того, что ее вырвало на него прямо во время секса, предпочитает скрывать, как и то, что на утро деваха закатила жуткий скандал, потому что не помнила, как оказалась у него. В итоге, по взаимному согласию они решили не распространяться о произошедшем. Но судя по взглядам коллег, кто-то все же распиздел. И, клянусь, это был не я.
Мишка, сам по себе, парень-то хороший, но жуткий лодырь и частенько проебывается на работе, за что получает нагоняй от начальства. К примеру, две недели назад он благополучно пустил в шредер оригинал договора с одной крупной фирмой, за что отхватил хороших пиздюлей, штраф и лишение обеденных перерывов на месяц.
Перекурив с приятелем, я медленно побрел в столовую. С недавних пор они оборудовали летнюю площадку, и теперь можно было выходить с подносами на улицу. Правда сейчас этого никто не делал, но я решил, что лучше уж сжариться на солнце, чем сидеть и слушать всеобщее чавкание.
Местное меню никогда не блистало изобилием, но сегодня была окрошка - самое то в такую жару. Я взял большую тарелку, добрал пюре с зажаркой, «Лимонадного Джо» и вышел на летнюю террасу. Тишь и гладь, как в фильмах про дикий запад, только перекати-поля не хватает. И Мишки, чтобы потрещать.
Территория предприятия просто укутана зеленью: несколько лужаек с розами и тюльпанами, как раз у летней площадки столовой, кустарники по периметру и огромное количество деревьев. Алла Марковна - работница общепита два раза в день выходит все это поливать. Она пользуется длинным шлангом, чтобы оросить деревья и кусты, но когда дело доходит до цветов, тащит из подсобки огромное синее ведро литров на пятнадцать и одним движением опустошает его прямо в клумбу, загибаясь при этом раком. Не самый лучший вид, но приходится терпеть. Нам с Мишкой всегда было интересно, почему нельзя для этих целей использовать лейку или что-то наподобие, но спросить у нее лично мы не решаемся. Складывается ощущение, что это происходит специально, чтобы хоть кто-то, а в большинстве случаев - мы, оценили ее безразмерный зад. Иногда случается так, что Алла Марковна надевает очень тонкие лосины, в которых четко видно очертания ее огромны половых губ. В такие моменты мы с Мишкой оставляем обед недоеденным и уходим, матерясь себе под нос, обратно в здание.
Но нет худа без добра, как говорится. Каждое лето в столовую на практику отправляют молодежь. Обычно это старшеклассницы и первокурсницы или же "девушки ебабельного возраста", как принято называть это явление в наших узких мужских кругах. Часто среди них оказываются очень интересные экземпляры, которых зной вынуждает одеваться по минимуму, а мы с Мишкой - мартовские коты, сидим и облизываемся, глядя на их выпирающие прелести.
Пока я ностальгировал, из дверей столовой выпорхнула девушка, я бы даже сказал девочка, в садовых перчатках, с граблями и большим синим ведром. Она прошагала к одной из клумб и принялась за полив. Желтая маечка с огромным вырезом, так хорошо сидящая на ней, открывала при наклоне (наклонялась она также, как Алла Марковна) прекрасную, молодую, налитую грудь третьего размера, взятую в объятья черным, тоненьким лифчиком, а коротенькие джинсовые шорты в обтяжку подчеркивали ее округлые формы. По рельефу икр можно сделать вывод, что она - спортсменка. Собрав волосы в пучок дешевой двухрублевой розовой резинкой, она вооружилась наушниками и принялась за работу. Нагибаясь, девочка выглядела, как триумфальная арка. Хотелось подойти сзади, запустить под свод два пальца и проверить его на гладкость.
Спустя пару минут танцев у клумбы она заметила, что я смотрю на нее, как лев на ягненка. Взрослая и опытная дама смогла бы держать себя в руках, но юношеское любопытство, столь сильное и беспощадное, заставляло девочку оборачиваться вновь и вновь. Один раз, второй, третий. Когда наши глаза встречались, она резко отворачивалась и продолжала полив.
Голодный желудок решил напомнить о себе, предательски заурчав. Я набрал ложку окрошки и отправил в рот, но тут же поперхнулся. Жара нагрела похлебку так, что есть стало невозможно. Отставив тарелку в сторону, я принялся за жаркое.
Есть люди умеющие печатать на клавиатуре, не смотря на нее. Я же представлял собой человека, чей талант заключается в накалывании мяса на вилку, не смотря в тарелку. Если изнасилование взглядом существует, то оно происходило прямо сейчас, при этом девочка не переставала поглядывать в мою сторону.
Я решил ослабить напор и сменить точку обзора, но разыгравшаяся фантазия начала рисовать мне юную практикантку без одежды. Упругая грудь колышется от покачиваний, мягкая попка трется о мой стоячий член, стоны разносятся по всей квартире, потом она без сил падает на кровать и растекается по ней, как мороженое на сорокоградусной жаре. Интересно, а она уже бреет там?
- Почему вы на меня так смотрите? - раздался крик прямо мне в ухо.
Повернув голову, я увидел прямо перед собой практикантку. Еще миллиметр, и ее нос коснулся бы моего. На секунду опешив, быстро я взял себя в руки.
- Потому что хочу, чтобы ты оседлала мой большой и толстый хуй, - не повышая голоса, сказал я.
- Что, что? - переспросила девочка.
Отодвинувшись, я показал, чтобы она вынула наушники из ушей.
- Точно, - она смотала их и убрала в карман шорт, - так что вы сказали?
- Что смотрю на тебя так, потому что ты делаешь все для того, чтобы на тебя смотрели.
- А вы знаете, что я могу подать на вас в суд за совращение малолетних? - сев напротив, она поставила локти на стол, от чего грудь приняла еще более сексуальный вид. Крестик, висящий на ее шее, возлег на холмах.
- Так, так, так. Сколько же нам лет? - спросил я.
- Шестнадцать.
- И чем совращение?
- Вы смотрите на меня так, будто хотите изнасиловать!
- Потому что твоя грудь выпадает из лифчика, а жопка, обтянутая шортами, хочет выпрыгнуть с криком «Банзай».
- Я могу выглядеть, как угодно, и вас это касаться не должно. Но смотреть так на малолетку нельзя! Вас упекут за решетку!
- Так, так, так. Ты, наверно, про статью сто тридцать четыре УК РФ...
- Именно!
- ...которая гласит, что если тебе уже есть шестнадцать, мы можем совокупляться в любой позе и неограниченное количество раз!
Чуя безоговорочную капитуляцию, девочка откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Я, тем временем, отправил себе в рот очередной кусок бефстроганова. Десять секунд молчания, и...
- То есть, вам не хочется меня изнасиловать? - сказала она, сделав акцент на "не".
Я поперхнулся.
- Прости, что?!
- Неужели вам бы не хотелось меня изнасиловать? - она одной рукой сдавила грудь, а второй начала скользить вниз. Я не мог вымолвить ни слова. - А если так? - она сильнее откинулась на стуле, запустила ладонь в шорты и застонала.
Я отвернулся, чтобы не смотреть на нее. В штанах стало предательски тесно. Снова начали возникать картинки, как мы занимается сексом, но их прервала внезапная пощечина.
- Что? Кто? Какого хуя? - повернувшись, крикнул я.
На месте девочки сидел Миша и ржал во весь голос. Я огляделся по сторонам. Она будто испарилась.
- Чувак, что с тобой? Ты уже минут пять сидишь, облизываешь губы и трешь член. В извращенцы подался? - смеялся он.
- Я... Да... Нет! Задумался что-то, - промямлил я. - Тебя же лишили обеда, какого черта ты тут делаешь? - лучшая защита - нападение.
- Да плевать мне, я жрать хочу! - отмахнулся он. - Зацени-ка новую практиканточку. Ебабельная...
Я глянул поверх Мишки и увидел девочку в желтой майке, поливающую цветы на лужайке. Будто чувствуя на себе взгляд, она обернулась.
- Все время тебя палит! - Мишка толкнул меня в плечо. - Не хочешь в ней качан попарить?
- Нет, пожалуй, я слишком голоден, - ответил я другу и встал из-за стола, - пойду лучше закажу себе еще окрошки. Чертова жара. Надо бы охладиться.