...Проснулся оттого, что кто-то больно и сильно бил меня по ногам. Ничего не понимая, с трудом разлепил глаза и увидел, что всё пространство купе и проход был забит ОМОНовцами, экипированными по-боевому. В ногах стоял здоровенный майор и больно стукал меня резиновой палкой по ногам, пытаясь разбудить, а рядом с ним стоял проводник. Увидев, что я открыл глаза, он радостно завопил: - Это он! Это он у них самый главный и у него пистолет, из которого он хотел нас расстрелять.
Я резко сел на полке, огляделся и выглянул в проход вагона, который был также забит ОМОНавцами. Товарищи мои спали глубоким и пьяным сном, а за окнами была такая же глубокая, чёрная ночь. Но пассажиры в большинстве своём не спали, с тревогой выглядывая в проход и шушукаясь между собой. Главное, что мои товарищи спали. И слава богу, что спали: если они сейчас проснутся - ну и свалка же здесь будет. Это же понимал и милицейский офицер.
- Товарищ майор, - обратился он ко мне, - давайте выйдем в тамбур.
- Бог с ним, если в тамбуре бить начнут - то хоть мои не увидят, - я послушно встал и вышел в тамбур, сразу же прислонившись спиной к дверям, чтобы было неудобно бить резиновой палкой по почкам: за мной туда же зашли ещё несколько ОМОНовцев и проводник, который злорадно расписывал как мы употребляли спиртные напитки в ходе движения. Старший ментов поморщился и с раздражением выгнал проводника из тамбура, потом послал одного из своих расспросить пассажиров, как мы себя вели.
- Товарищ майор, кто вы такие? И давайте сюда ваши документы.
После того как мент выслушал мой рассказ и проверил документы, спросил: - Ствол есть?
Я мотнул головой
- Где он?
- В купе, под подушкой.
- Тащи его сюда, - я с удивлением посмотрел на офицера: думал, что он пошлёт за пистолетом своего подчинённого, а он меня посылает. Ну, хорошо. В купе, когда я сунулся к подушке, меня остановил окрик милиционера: - Вы, куда?
- Да твой старший, сказал, чтобы я принёс пистолет: он у меня под подушкой лежит.
А, ну тогда берите. - Я всё с возрастающим изумлением оглядел ОМОНовцев: то ли они очень уверены в себе, то ли неопытные и ни разу не обжигались. Сунул руку под подушку и нащупал рукоятку револьвера: - Вот сейчас вытащу руку и семью выстрелами положу их всех тут. Пока неразбериха, хватаю автомат и все тут трупы.
Усмехнувшись своим мыслям, вытащил руку из-под подушки, крепко сжимающую рукоятку револьвера и повернулся к ОМОНовцам - ноль внимания. В тамбуре отдал газовый револьвер старшему и опять прислонился спиной к дверям тамбура. Мент высыпал патроны на ладонь: убедившись, что они газовые, а в стволе стоит рассекатель и документы на "газовик" в порядке, всё вернул мне.
- Что ж ты, майор, пальцы тут веером распускаешь и пугаешь проводников расстрелом?
Поняв, что бить не будут, я возмутился: - А ты, майор, погляди на эти наглые рожи: они с самого Абакана не то что влажную уборку не делали, а даже не подметали в вагоне ни разу. Пассажиров ни разу не поили горячим чаем, а в туалет посмотри - там скоро сталагмиты и сталактиты вырастут, я уже не говорю про остальное.
Майор кивнул одному из милиционеров: тот выскочил и через минуту вернулся: - Да, такого туалета я давно не видел.
Зашёл ОМОНовец, который проводил опрос пассажиров, доложил, что мы вели себя нормально, но много жалоб на проводников и бардак в вагоне.
- Хорошо, давайте вернёмся в купе и проверим ваши вещи, - в купе мои товарищи уже проснулись и недовольно ворчали - назревал конфликт, который был предотвращён моим появлением.
- Ребята, всё нормально. Сейчас вещи у нас проверят, и мы едем дальше. Что показывать?
Майор задумчиво посмотрел на полки и ткнул резиновой палкой в большую и объёмистую сумку, в которой вёз своим офицерам домашние передачки Бородуля. Мы, когда садились на поезд, еле её закинули на верхнюю полку, до чего она была тяжёлой.
Коля молча поднялся и потянул за ручки сумки и крикнул стоящим в проходе ОМОНавцам: - Держите...
Два милиционера подхватили падающую сумку, но не ожидая такой тяжести, потеряли равновесие и с грохотом завалились в проходе. Старший ОМОНовец заскрипел от досады зубами, а Николай злорадно рассмеялся. Не найдя ничего в сумке недозволенного и ещё раз предупредив нас не своевольничать, милиционеры покинули вагон и поезд тронулся. Не ожидавшие такой развязки, проводники испуганно топтались около своего купе: они то рассчитывали, что нас снимут с поезда.
Встал в середине прохода и стволом револьвера я поманил к себе железнодорожников, потом засунул его за портупею. Долгим, многозначительным взглядом оглядел с головы до ног проводников и, ощущая на себе взгляды пассажиров, веско произнёс: - Что, думали, что нас снимут с поезда - стукачи? Да, ни фига подобного. А теперь слушай приказ: прямо сейчас делаете капитальную влажную приборку в вагоне, наводите порядок в туалетах и через два часа весь вагон пьёт горячий чай. Задача ясна? Ну, тогда выполняйте. Не уложитесь в два часа - я тогда всё-таки вас расстреляю.
Не сомневаясь, что они будут выполнять мой приказ, опять завалился спать. Вскинувшись через некоторое время, я увидел, как проводники усердно моют пол в вагоне, и опять провалился в сонное забытье. Проснулся оттого, что ощутил рядом с собой чьё-то присутствие; чуть приоткрыв глаза, увидел милиционера, который оглядывал нас. Убедившись, что мы крепко спим, удовлетворённо произнёс в радиостанцию: - Спят, рейнджеры...
Ещё через час разбудили не только меня, но и моих друзей: на столике стояли стаканы, наполненные свежезаваренным чаем, рядом на отдельной тарелочке лежал нарезанный лимон, что было очень своевременно. А вскоре рассвело и мы въехали в Москву. В аэропорту "Чкаловский" мы оказались в десять часов. И сразу же были огорошены тем, что надо было заранее, за несколько дней, подать свои фамилии в список пассажиров, вылетающих в Чечню. И этот список утверждает сам начальник генерального штаба. Дебилизм, да и только. Что, у начальника генерального штаба других, более важных дел нет, только что списки утверждать. Богатов и Бородуля решили пойти к командиру авиационной дивизии, который мог, по словам лётчиков, разрешить своей властью посадку в самолёт. Но и здесь пришлось понервничать: в авиационной дивизии сегодня ночью повесился солдат, понаехало начальство и теперь шли активные разборки. Наверно, не улетим сегодня: командиру дивизии просто не до списков. Но к нашему удивлению он спокойно подписал нам разрешение на посадку и через час мы на ТУ-154 летели в Моздок, который встретил нас практически летней жарой. Мы сунулись к вертолёту, в который ВВэшники активно и дружно загружали боеприпасы: они сначала летели в Аргун, а оттуда на Ханкалу. Сопровождающие боеприпасы посмеялись над нами: - Ребята, да вы что? Зачем вам так рисковать, летите лучше на другом вертолёте. - Через несколько дней, я случайно узнал, что вертолёт при подлёте к городу Аргун был жестоко обстрелян боевиками и совершил аварийную посадку, в ходе которой пострадали и ВВэшники. Да, бог нас берёг.
Подождали с полчаса и на попутном вертолёте спокойно перебрались в Ханкалу, а вечером прибыли в полк. В батарее всё было нормально. Алексей Иванович приехал через пару дней, как я уехал и сейчас с радостью передал мне батарею. На ночном дежурстве я ходил с автоматом по расположению и удивлялся - а был ли отпуск?