В том мире ночь приходит на полгода, И цепенеет океан во льду. Там много звёзд на ткани небосвода, Но среди них своей я не найду. Там гордые рогатые олени Вдруг вспоминают: существует Бог – Он заставляет их сгибать колени, Чтобы добыть колючий мерзлый мох. Там стужа убивает всё живое. Там небо спит, и лишь порою в нем Вдруг возникает что-то неземное И полыхает призрачным огнем. В том страшном мире хо́лода и злобы Законы мироздания не те. Как снежные ожившие сугробы, Медведи там скитаются во тьме. Колючий снег в торосах вьюга сеет, Протяжно воя, будто бы зверьё… Нет, это всё совсем не Крайний Север. Так выглядит отчаянье моё.
В том мире ночь приходит на полгода,
И цепенеет океан во льду.
Там много звёзд на ткани небосвода,
Но среди них своей я не найду.
Там гордые рогатые олени
Вдруг вспоминают: существует Бог –
Он заставляет их сгибать колени,
Чтобы добыть колючий мерзлый мох.
Там стужа убивает всё живое.
Там небо спит, и лишь порою в нем
Вдруг возникает что-то неземное
И полыхает призрачным огнем.
В том страшном мире хо́лода и злобы
Законы мироздания не те.
Как снежные ожившие сугробы,
Медведи там скитаются во тьме.
Колючий снег в торосах вьюга сеет,
Протяжно воя, будто бы зверьё…
Нет, это всё совсем не Крайний Север.
Так выглядит отчаянье моё.
