Бабушка самозабвенно пела в хоре. Их самодеятельный ансамбль колесил по местным городам и селам в стареньком автобусе, и не было в округе ДК, в котором бы они не сорвали бурные аплодисменты или несколько раз не выходили на бис. Почти каждый вечер бабушка уходила на репетиции. Родители снисходительно улыбались: пусть, мол, поет, чем, мол, еще на старости лет заниматься.
Дома бабушка никогда не разминалась, поэтому их репертуара я не слышала, и совершенно безразлично относилась к ее увлечению. Я никогда не слышала, как она поет и мне было не ясно, за какие таланты ее взяли в хор. По малочисленным рассказам я только знала, что иногда их хор даже призы какие-то получал и места какие-то занимал. Удивительно.
Чаще всего хор выступал в Доме Культуры Железнодорожников родного города. В нем всегда бурлила жизнь: конкурсы песен и плясок, самодеятельные постановки, дискотеки.
Перед ДК часто стояли автобусы: слетались на смотры ансамбли и творческие коллективы. ДКЖ стоит в конце сквера, на противоположном конце сквера — центральная городская площадь.
Вы не представляете, какие розы всегда цвели в этом парке под каштанами! Их аромат доносился в самые отдаленные закоулки, а в знойный полдень розовый дух просто валил с ног. Чудесные, чудесные розы. На аллее, в лучших традициях советского городского дизайна, высился памятник В.И. Ленину.
Что произошло с розами, памятником и парком сейчас — это отдельная печальная история, а тогда все было мрамоно-душисто-сверкающим.
Как-то раз бабушка сказала мне: «Мы будем выступать, приходи послушать», - это было единственное приглашение за всю ее творческую деятельность, и я согласилась. Был май, бело-розово пенились каштаны.
Сидя в полутемном прохладном зале я смотрела концерт, посвященный Дню победы. Наконец, после череды выступлений местных коллективов, вышел бабушкин хор. Все певуньи были одеты в синие сарафаны, а на плечах у них были синие платки.
Хор исполнил песню «Синенький скромный платочек». Сказать, что я была поражена — не сказать ничего. Эти старушки, прошедшие войну, видевшие смерть своих близких, пережившие своих детей, старательно выводили:
«За них, родных,
Желанных, любимых таких.
Строчит пулеметчик за синий платочек,
Что был на плечах дорогих!»
Давно нет уже никого из этого хора, в том числе, и моей бабушки-блокадницы. Но есть День Победы, есть Орден Ленина моего деда, награды меньшего значения, но не меньшей ценности, которая меряется в спасенных жизнях.
И мне безразлично, как считают в Польше, что пишет Трамп в своем твиттере, какую дичь выдумывают безумные ловцы хайпа, извращая историю: я горжусь подвигами моих бабушек и дедушек, которые и не снились современным людям, в том числе, и мне.
Моя бабушка выжила в блокадном Ленинграде, она продала все за кусок хлеба, но ее первый ребенок умер от голода в 5 месяцев, ушла воевать на железную дорогу. В 1941 году ей был всего 21 год! А мои дети считают трагедией отсутствие горячей воды.
