Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Перед самым выпускным вечером приехала мама. Казалось, была счастливой. Красиво заплела Акулине косы, заколола блестящей заколкой, что так шла к её нежно-голубому платьицу. Акулина очень соскучилась по маме. Поэтому молча глотала слёзы. Ни одного слова – из тех, что готовила сказать ей при встрече, резких, безжалостных – произнести не смогла... Отец тоже был растерянно-счастлив. Когда Акулина получила аттестат, преподнёс два букета роз: дочери – нежно-розовые, жене – белые... Акулина увидела, как мама наклонила лицо над букетом белых роз. Веки её задрожали... Потом они с отцом, как все родители, танцевали...
Акулина отмахивалась от приглашений мальчишек-одноклассников. Ждала. А когда в праздничный зал всё-таки вошёл капитан Серёгин, она сама пошла ему навстречу. Сергей с грустной улыбкой смотрел в её большие серые глаза, видел дрожащие в них слёзы. Когда танцевали, осторожно целовал её маленькую ладошку. А после танца, не сговариваясь, они вышли из школы. Серёгин поднял Акулину на руки. Она вздохнула, крепко прижалась к нему. Он нёс её, удивительно лёгкую, невесомую, как это голубенькое её платьице, туда, где степь сливается с морем. Где ярко и таинственно светит их Альтаир.
Потом Акулине захотелось убежать – капитан прижал её к себе, и она ощутила, как к её животику... в самом низу... прикоснулась его плоть... услышала, как трепетно бьётся она под форменными брюками. Всё тельце её дрожало. Сергей видел, как она боится, осторожно ласкал её, сдерживаясь изо всех сил. Поднял платьице, тихо трогал губами её соски. Потом, не сумев сдержаться, целовал до боли её губы. А её ладошка несмело легла на его плоть. Акулина прислушалась: было страшно, как и тогда... в детстве... Капитан понял это. Поправил её платьишко, осторожно обнял Акулину. Она заплакала... До самой зари они без слов сидели под сиянием Альтаира...
А вечером следующего дня лодка уходила в море. И Акулина не выдержала. Выросшая здесь, в военном городке, твёрдо знала, что лодку провожать нельзя... Но сейчас... При всех, не скрываясь... медленно подошла к Серёгину. И обняла его. Он, виновато и беспомощно оглядываясь на товарищей, на мичмана Павлухина, молча прижался губами к её волосам...
А потом его мать, Ольга Васильевна, остановила девчонку, строго заговорила:
- Ты что ж делаешь-то... Мало того, что... обычая не помнишь... Что ж ты, девка... Он ведь женат. А ты – на шею ему!.. Шкооольница... – поправилась: – вчерашняя...
Присмотрелась к измученной, видно, бессонной ночью... но счастливой девчонке – синяки под глазами, припухшие губы, – сказала:
- Забудь ты его. Он же намного старше тебя. Другой тебе нужен. Жена у него, приехала вот... Помирятся. Вместе жить будут. А у тебя – своя жизнь.
Укоризненно качала головой. А Акулина увидела в глазах её жалость. И боль...
А на лодке произошло замыкание. Пришлось всплывать до срока. Капитан-лейтенант Серёгин в душе был счастлив. Он уже написал рапорт о переводе на Северный флот. Почти с мальчишеской решимостью готов был забрать Акулину и уехать из городка. А офицеры ругались – выполнение задания было сорвано. Кто-то, тихо матерясь, вспомнил девчонку, козу драную, что примчалась – со своими объятиями – провожать лодку... и вот, пожалуйста! Не верь после этого в приметы…
Встретили Серёгина отец, мать и жена, Ксюша. Прижалась к нему с виноватой улыбкой. Строгие глаза отца смотрели так, что никакие возражения не принимались... Для отца семья была незыблемой святыней. Любовь?.. А ты сделай, чтобы в семье была любовь, – говорил он сыну. Сделай так, чтобы жена не уезжала от тебя. Ты женился на ней, ты за неё отвечаешь. Остальное – найди силы и выбрось из головы.
Вскоре капитан-лейтенант Серёгин вместе с женой уехали к новому месту службы.
Мечта мичмана Павлухина сбылась: дочка поступила в военно-морской институт.
Павлухин на радостях надел фартук, вспомнил все свои кулинарные умения. Стол получился роскошный. С робкой надеждой Павлухин ждал жену – конечно же, она обязательно придёт! Их единственная доченька, их любимая Акулька станет офицером! Светлана молчала, когда на выпускном они танцевали. Но Павлухин видел, как вздрагивают её ресницы...
Пришла дочка. Сердце у Павлухина сжалось: её губки обиженно, совсем по-детски, задрожали при виде накрытого стола. Но Павлухин сейчас окончательно убедился, что его маленькая Акулиночка выросла. Ладошкой она смахнула слезинки. И жёстко сказала:
- Мама не придёт. Она... с капитаном Камыниным... уехала в город.
Мичман Павлухин снял цветастый фартук. Боль становилась невыносимой. Не от того, что... Светлана уехала с Камыниным – это давно не было для мичмана тайной. Больно было за доченьку, за Акуленьку. Она так хотела, чтобы этот семейный ужин состоялся, чтобы перед её отъездом все вместе – мама, папа, она – долго сидели за столом...
Тогда, в деревне, мичман много рассказывал дочке о своей любви.
Обычно неразговорчивый, сам удивлялся, что так разговорился. Знал, что дочка понимает его, поэтому вспоминал, рассказывал... Был уверен, что сможет всё простить жене. Жизнь ведь... прожить... не поле перейти... Не верил, что разлюбила. Себя винил – за излишнюю сдержанность, за серьёзность... А ей, Светлане, хотелось ласковых слов... признаний в любви. Он так редко об этом говорил. Последний раз, наверное, ещё до Акулькиного рождения. Потом закружилось всё – с самого рождения Акулька доставила им много хлопот. Ему казалось, что всё и так ясно – конечно же, он любит их больше всех на свете – Светлану и Акулиночку. Жил ради них. Каким счастьем обычно бывало возвращение на берег, домой! Он и службу свою тяжёлую любил ещё и из-за этих возвращений, из-за этой невероятной возможности – возвращаться домой.
Городок крошечный, и ему сразу же рассказали... про капитана первого ранга Камынина и Светлану. Он испугался тогда за Акульку, растерялся: как же... девчонке, если что... без матери-то... это же девочка...
А когда Акуленька была в лагере, Светлана с какой-то жестокой откровенностью сказала, что... давно спит с капитаном Камыниным.
- Я люблю его... – поправилась: – полюбила... И хочу быть честной перед тобой... перед дочерью...
- Какая... честность!!! – кричала душа мичмана. – Акульке, доченьке... мать нужна.
Сбивчиво, бессвязно стал умолять жену не уходить. Подождать, пока Акулина подрастёт. Она так быстро растёт, их девочка. И как... без матери...
Светлана холодно отстранила мужа. Он так и не сказал ей, что... любит... не сможет без неё жить... Говорил только о дочери. А это и была его любовь – единственная любовь его жизни, с юности – единственная. Он без памяти любил свою Светку. Так любил, что казалось, и слов не надо. Да и нет таких слов, чтобы рассказать о своей любви. Знал, что Светлана всё понимает. Зачем истёртые, бесцветные слова, разве они сильнее любви... А когда Светлана Акуленьку родила, это вообще несказанным счастьем стало. Ждали мальчишку, но мичман увидел её, крошечную доченьку, понял, что никого другого не хотел, только её, только вот такую девочку... Чуть не выл раненым волком – у крошечки Акульки оказалось сломанным плечико... Забыл, что такое спать, есть... Светлану на руках носил – какие же слова...
А сейчас сердце покрылось то ли колючим инеем, то ли льдом: не пришла... А Акулина уезжает. Неужели... ночь в гостинице с капитаном Камыниным... неужели это – сильнее... чем их крошечная Акулечка, которая вот выросла и стала курсантом военно-морского института...
Продолжение следует…