Снова вижу я сон и живу в этом сне. Он реальней, чем жизнь, и мучительно долог. Каждый раз меня ставят к облезлой стене И берут на прицел из армейских винтовок. В повторении этих кошмарных ночей Я сжимаюсь, очерчена замкнутым кругом, Вижу плоские лица своих палачей И читаю на них равнодушие кукол. Я уже привыкаю у стенки стоять, Перед каждым расстрелом устала молиться. Иногда разрешают глаза завязать, Иногда заставляют смотреть в эти лица. И смотрю, и дышу, надышаться хочу И от пуль уклониться уже не пытаюсь. Грянет залп, я почувствую боль, закричу И опять, вся в холодном поту, просыпаюсь.
Снова вижу я сон и живу в этом сне.
Он реальней, чем жизнь, и мучительно долог.
Каждый раз меня ставят к облезлой стене
И берут на прицел из армейских винтовок.
В повторении этих кошмарных ночей
Я сжимаюсь, очерчена замкнутым кругом,
Вижу плоские лица своих палачей
И читаю на них равнодушие кукол.
Я уже привыкаю у стенки стоять,
Перед каждым расстрелом устала молиться.
Иногда разрешают глаза завязать,
Иногда заставляют смотреть в эти лица.
И смотрю, и дышу, надышаться хочу
И от пуль уклониться уже не пытаюсь.
Грянет залп, я почувствую боль, закричу
И опять, вся в холодном поту, просыпаюсь.
