Сигналы Сталина
Однажды Сталин позвонил Булгакову. После этого звонка Булгакова приняли на работу во МХАТ, и для голодавшего писателя наступил период относительного благополучия, но с согласия того же Сталина в отношении Булгакова впоследствии была развязана травля в печати. Сигнал был подан статьёй в «Правде», далее по команде подключились сотрудники МХАТа. Так что Булгаков был вынужден уйти из театра.
Всё это произвело на Булгакова ошеломляющее впечатление, теперь он окончательно убедился, что его личная судьба зависит от этого таинственного и всемогущего человека.
С конца двадцатых Булгаков старался творчески и политически переориентироваться на Сталина. В значительной степени Сталину и адресован роман «Мастер и Маргарита»: всё равно в печать он мог попасть только после прочтения Кобой, поэтому по страницам разбросаны различные намёки, предназначенные исключительно для Сталина. Литературовед и историк Мариэтта Чудакова сообщает со ссылкой на дневник третьей жены Булгакова:
«И наконец, 23 октября — очень важная запись в ее дневнике: "<...> Выправить роман и представить". "Представить" означало на языке эпохи только одно — передать Сталину. Вот эту мерцающую надежду автора на положительное решение его судьбы посредством романа зафиксировали воспоминания Абрама Вулиса . Вулис запечатлел слова Елены Сергеевны в их разговоре 1962 года: "Миша иногда говорил: „Вот вручу ему роман, и назавтра, представляешь, все изменится!“". Вот такая вера тогда была в волшебное свойство сталинского слова».
Булгаков был неглуп
В этом контексте совершенно неожиданный смысл приобретает фраза в конце «Мастера и Маргариты»: «Ваш роман прочитали». В контексте сюжета выходит, что роман Мастера прочитан высшими силами, стало быть, являвшийся адресатом романа Сталин, приравнивается в этом эпизоде к богу.
Булгаков был неглуп и понимал, что Кобу интересуют только две вещи: возвеличивание его персоны и оклеветание, оплевание его врагов. И то, и другое нашло отражение в романе «Мастер и Маргарита». Итак, мы возвращаемся к образному строю романа и его главной идее — интеллигенция и власть.
Наиболее очевидной фигурой, воплощающей власть, в романе является Пилат. Он изображён с симпатией, оказывается неглупым человеком, способным понять и оценить ум и способности Иешуа. И всё-таки он вершит неправый суд — отдаёт мирного философа на казнь, а потом ещё и организовывает тайное убийство предателя Иуды.
Жестокий самодур или праведный судия?
Конечно, изображение Пилата в качестве справедливого и осторожного судьи не противорчеит евангельской трактовке. Но почему Булгаков, довольно смело и даже вызывающе обращающийся с образом Иисуса и его ученика, вдруг щадит Пилата? Булгаков тщательно изучал исторические труды и не мог не знать, что в действительности Пилат был жестоким самодуром. Очевидно, данный образ Пилата — не просто следование букве Евангелия, но осознанный авторский выбор, продиктованный расчётом или страхом.
Всё это писалось в разгар тридцатых годов, когда шли организованные Сталиным партийные чистки, уничтожались виднейшие теоретики партии и деятели культуры, когда шпионство, доносы и тайные убийства захлестнули страну. Для всякого культурного человека было ясно, что «московские процессы» над лидерами большевистской партии основаны на подлоге. Булгаков в своём романе восстаёт против неправого суда, но в то же время как бы снимает с Пилата вину, смягчает её.
Пилат виноват лишь в поспешности и в слабости: он не разобрался в деле, поддался головной боли и в конечном счёте оказался заложником своего окружения: подлого фарисея Каифы, тёмной невежественной толпы, выбравшей Варравана. Весь суд над Иешуа оказывается срежиссирован Каифой, который действовал на основе государственных соображений: «Не мир, не мир принёс нам обольститель народа в Ершалаим...»
Послание Сталину
Виновато оказывается окружение, а Пилат - не так уж причастен к неправому суду и даже мстит Каифе и Иуде. Надо сказать, и Сталин впоследствии расправился с непосредственными исполнителями своего террора — Ежовым и Ягодой. Верил ли Булгаков в непричастность Сталина к террору? Вряд ли. И однако стремится, насилуя себя, различными способами оправдать диктатора и одновременно что-то подсказать ему.
С помощью образа Пилата Булгаков как бы взывает к милосердию всесильных. Пускай слепая толпа жаждет крови, пускай суд уже срежиссирован аппаратом, Игемон не должен подписывать приговоры (так и хочется сказать, расстрельные списки), иначе он будет проклят в веках.
Полный текст статьи читайте на Что случилось.