К весне 1915 года линия Восточного фронта Первой мировой войны на севере упиралась в реку Мемель (Неман), примерно в районе города Юрбург (теперь литовский Юрбаркас). Дальше, вплоть до самого побережья Балтийского моря не было ни русских, ни германских позиций и, соответственно, воинских частей. Ближайшие наши подразделения дислоцировались в Либаве (сегодня Лиепая в Латвии), да и то это были не регулярные войска, а дружины ополченцев. Здесь сохранялась даже довоенная линия границы, которую продолжали охранять бойцы Отдельного корпуса пограничной стражи, ранее находившегося в ведении российского минфина, а теперь переподчиненного Военному министерству.
Нарушить это своеобразное «перемирие» решило, как предполагают современные исследователи, командование Двинского военного округа. Есть версия, что это была исключительна инициатива начштаба – генерал-майора Александра Медведева, о которой не сочли нужным поставить в известность командование Северо-Западного фронта. Целью операции при этом являлся даже не собственно город Мемель, а располагавшиеся в районе него мосты. Если бы их удалось взорвать, появлялся хороший шанс отбросить уже впершихся в Литву и Латвию немцев обратно к границам фатерлянда.
Командование рейдом поручили генералу Потапову, собрав под его началом всех, кого только удалось найти (ведь, как уже говорилось, с войсками на этом участке было туго): партию из 17 подрывников и морской батальон Балтфлота, отряд пограничников подполковника Степанова – 400 человек, казачью сотню и «две с половиною» ополченческие дружины, состоявшие из пожилых и плохо обученных резервистов, вооруженных даже не трехлинейками, а берданками. На все это разношерстое воинство выделили 4 пулемета и минный заградитель с 44 минами на борту.
Утром 4 марта отряд Степанова с частью ополченцев и полусотней казаков перешел границу у Полангена (сейчас – Паланга, Литва) и двинулся к Мемелю, по пути предавая огню все встречные усадьбы, хозяева которых в панике разбегались, кто куда. Находившийся при отряде капитан 2-го ранга Апполинарий Никифораки позже отмечал в донесении:
«Неприятель в небольшом числе пытался задерживать наше наступление, действуя двумя пулеметами, которые перевозились им на подводах».
Боестолкновения с этими прусскими тачанками обернулись за день двумя ранеными – офицером пограничников и ополченцем. Возобновив наступление поутру, в 9 верстах от Мемеля степановцы были вынуждены остановиться, поскольку совершенно не знали, как действует главный отряд Потапова. С ним вызвался установить связь штабс-капитан Тарасевич, сопровождали которого 30 казаков. Пока суть да дело, флотские подрывники выводили из строя пути и стрелки в районе железнодорожного моста. Получив от Потапова приказ продолжать наступление, отряд ближе к вечеру оказался ввиду Мемеля, перестроившись в боевой порядок. Двигались медленно, высылая вперед дозоры, внимательно осматривавшие каждый сарай на предмет возможной засады. Слева было видно огромное зарево – то наверняка действовали бойцы Потапова.
В город отряд Степанова вступил около 22:00 по местному времени. Из некоторых домов грянули редкие выстрелы, в ответ на которые ополченцы открыли беспорядочный огонь во все стороны, нередкое попадая в своих же товарищей. Лишь с большим трудом офицерам удалось прекратить этот хаос. К полуночи все собрались на вокзальной площади в ожидании прибытия генерала Потапова, но тот так и не приехал. Тогда решили разместиться в задании вокзала, выставив боевое охранение и разослав по улицам патрули. около 2 часов ночи в отряде появился начштаба Потапова полковник Карпенко, который сообщил, что немцы в огромном количестве наступают на город и нужно срочно уходить, заняв удобные позиции в поле. Такое место удалось найти лишь в 4 верстах. Там к отряду присоединилась сотня казаков и столько же погранцов. Оказалось, что никаких немецких войск и близко нет. В 7 утра отряд вернулся в Мемель, соединившись с главными силами.
Надо сказать, для германского командования русский рейд на Мемель стал большим сюрпризом – такой дерзости от отступавших по фронту московитов явно не ожидали. Поэтому кроме удравших после вялой попытки сопротивления ландштурмистов (сиречь тех же ополченцев) в городе других немецких войск не было. Но отбить его все-таки попытались, причем довольно коварным способом.
Днем 6 марта в русский отряд поступило донесение о массово переправляющихся с Куршской косы через пролив каких-то гражданских лицах. Взяв с собой 30 солдат и пулемет, кавторанг Никифораки отправился туда и принялся задерживать незваных гостей. Под цивильной одеждой легко угадывалась военная выправка – офицер сразу догадался, что к чему. С косы по русским открыли ружейную стрельбу, но уже, скорее, с досады, не намереваясь предпринять что-то действительно серьезное.
Вновь наступила полночь, и вновь распространился слух о том, что германцы якобы уже окружают город. Подполковник Степанов приказал отступать – на этот раз остановились лишь у придорожной корчмы в 15 верстах от Мемеля. И тут нагнавший отряд вестовой сообщил, что генерал Потапов ведет тяжелый бой с превосходящими силами вражеского десанта и просит помощи. Сам погибай, а товарища выручай: пришлось возвращаться сквозь поднявшуюся пургу в уже осточертевший Мемель. Добрались к полудню 7 марта, но отряд Потапова уже не застали. И что интересно – никакого немецкого десанта тоже.
С трудом восстановив телефонную связь с Полангеном, выяснили, что потаповцы давно уже там. Отряду Степанова пришлось двигаться уже в северном направлении. От усталости с ног валились и люди, и кони, множество народу по пути элементарно отстало. К ночи все же добрались, прошагав за сутки в общей сложности больше 60 верст. Измотанных солдат уже поджидал генерал Потапов, который обрадовал: сведения о вражеском десанте оказались дезинформацией, и утром снова предстоит наступать на Мемель!
Выдвинулись только в 11 часов утра, до города добрели к 6 вечера. Из авангарда прибыл гонец с донесением: солдат противника нигде не видно, из Мемеля навстречу вышла депутация гражданских с выражением полнейшей покорности. Пройдя город насквозь, отряд Степанова занял позиции к югу от него. Пулеметы поставили на левом фланге, назначив в прикрытие роту ополченцев.
Только тут, наконец, показались наступавшие немцы в лице эрзац-бригады барона фон Езебека. Пользуясь наступившей темнотой и полным отсутствием русских дозоров и секретов, они обогнули левый фланг отряда, зашли ему в тыл и двумя цепями устремились в атаку. Поначалу, увидев идущих от города людей, степановцы приняли их за своих, убедившись в ошибке только когда германцы, оказавшись в 40 шагах, дали первый залп. Ополченцы сразу же бросились врассыпную, оставив пулеметную команду лицом к лицу с атакующими. Только один «максим» успел открыть огонь, да и то ненадолго – завязалась рукопашная, в которой из 21 пулеметчика повезло выжить лишь четверым. Благодаря их подвигу, удалось воспрепятствовать намерению немцев отрезать эту часть отряда от основных сил и увести обоз. Уже гораздо позже стало известно, что к немцам прибыло аж 13 эшелонов подкрепления из Тильзита.
На следующий день, 9 марта пришел приказ отрядам Потапова и Степанова срочно возвращаться к Либаве, поскольку появившиеся на этом участке фронта крупные силы германцев, по всей видимости, намеревались обойти Поланген. На этом Мемельский рейд, собственно, и закончился. Но эти события имели далеко идущие последствия, причем достаточно неприятные для Русской армии. Во-первых, в доселе вполне спокойном районе Балтики немедленно возросла активность кайзерлихмарине – военно-морских сил Германии. А уже в апреле немцы нанесли ответный удар по Либаве, взяв город в мае 1915 года.