Двести двадцать три, двести двадцать четыре, двести двадцать пять…
Я считаю падающие капельки в прозрачном цилиндрике капельницы и медленно схожу с ума. Нет никаких звуков вокруг, а в голове все воет, завывает сирена скорой помощи, несущейся по вымершим улицам. И я гоню от себя прочь мысли, стараюсь не смотреть на ладони, перепачканные кровью.
Четыреста сорок девять, четыреста пятьдесят…
- Вам нужно поспать. Пойдемте, я договорилась с заведующим, и вы сможете поспать в соседней палате. - медсестра протягивает мне стаканчик с какой-то мутной жидкостью и просит выпить.
А я только мотаю головой и крепче сжимаю еле теплые пальцы.
Тысяча сорок один, тысяча сорок две, тысяча сорок три…
“Только не так! Умоляю! Только не так!!!”
Медсестра меняет бутылки в капельнице, и я начинаю считать снова.
Сто пятнадцать, сто шестнадцать, сто семнадцать…
- Котенок… Поехали домой… - тихо, едва слышно, шепчут его губы.
И я киваю, захлебываясь слезами. Помогаю ему сесть на постели, такой маленькой для моего Зверя. Он морщится, выдергивая иглу капельницы, и тяжело дышит, пройдя от машины до дверей квартиры.
Бублик крутится в паре метров от нас, пока мы медленно бредем по парку. Даня всего несколько дней провалялся в постели, а потом сказал, что мы идем гулять. Десять минут в первый день, двадцать во второй…
- Звонила Эля. - говорю я. - Спрашивала, как ты.
- И как я? - Даня улыбается и кивает на скамейку, - Котенок, давай посидим немного.
- Давай. Сказала, что ты меня не слушаешься и все делаешь по-своему.
- Сдала с потрохами, могла бы соврать…
- А то она тебя не знает. - я аккуратно прижимаюсь к нему и спрашиваю, - Почему Эля работает секретарем?
- Это ее просьба. - Даня долго смотрит на Бублика, ныряющего по сугробам. - Когда мы с Серегой только основали фирму, он первым приказом утвердил ее на эту должность. Знаешь, это сейчас кажется таким смешным. Мы тогда сидели у них на кухне. У нас еще ничего не было: ни офиса, ни заказов. Зато уже был секретарь. А после пожара… Эля попросила ее оставить, чтобы не сойти с ума.
- А Шувалов?
- Продажная скотина. Повелся на обещание Кристины, что она отдаст ему половину фирмы. - он смеется. - А теперь поет соловьем, закапывая ее, чтобы скостить срок. Сало с Ништяком накопали их переписку.
Даня тяжело поднимается, и я встаю следом.
- Знаешь, Котенок, - улыбается он, - Тебе не надоел этот снег? Может махнем в отпуск?
- Сперва поправишься!
- Договорились. - он громко свистит и Бублик летит к нам стрелой.