Передо мной стоит странный дядька с седыми прожилками в висках и умилённо смотрит на меня… алкоголик что-ли? Знаю я этих… крутятся с утра у магазина, когда в школу иду. Очень похож на моего отца, взгляд такой же… шальной что-ли. Я тоже стою и на него смотрю.
— Привет, Петька! – елы палы, еще и имя знает моё, надо бы поосторожней с ним. Так, вчера мы во дворе играли в футбол весь день. Потом, под вечер, пошли в сады с пацанами воровать осенние яблоки. Вроде никто не видел, хотя чем чёрт не шутит…
— Здравствуйте, дядя! – поздоровался и я, нормы приличия знаем… не маленький, через три месяца будет девять лет.
— Как дела, малыш? Из школы идешь? – это что? У него слеза что-ли проскальзывает? Может он болеет? В таком старом возрасте всё может быть… интересно, сколько ему? Может 30 или 35 лет…
— Ага, отпахал! – ответил я важно мужику, почему-то не чувствовал угрозы от него.
— Как там школа?
— Нормально… — мужик точно не в себе, какой вопрос – такой ответ.
— Что делали сегодня в классе? – после очередного вопроса, дядька с нетерпением глянул на ручные часы.
— Правописанием занимались до одури, вон, руки все в мозолях! – показал я свои запачканные в пасте от шариковой ручки, ладони. Почему стал всё это говорить, не знаю. Но вот стал… сумасшествие заразно наверно. И меня понесло: – А еще мы сегодня разучивали эту песню… эээ, «орлята»…
— Орлята учатся летать… с дивана прямо на кровать? – ни фига себе, дядька пропел не по-советски. Я с уважением на него посмотрел.
— Ну, примерно да! А еще я обменял вкладыши с Дюхой, он мне «Порше» от «Турбо» дал, а я ему Диегу Марадонну из «Финала», у меня два таких было… — зачем я ему это все говорю?
— Не плохо! Дай гляну… — надо же, старый, а интересуется красотой. Я снял с плеч ранец, и вытащил из кармашка тоненькую пачку с вкладышами. Дам, пожалуй, ему все, пусть посмотрит на моё богатство.
— Только от «ловиса» это не мои… сестре несу! – немного было стыдно за девчачьи «love is», но за финальные, бомбимбомовские и турбовские, я испытывал гордость… сколько нервов я помотал, доставая их. Каждую копейку экономил на мороженом, бутылки сдавал от кефира и молока, чтобы раз в неделю сгонять с друганами на базар и у цыган купить эти жвачки. Потом растягивали удовольствие, по кусочку откусывая резинку, а вкладыши – это наше всё! Эх, взрослые не поймут этого.
— Красивые! – вздохнул дядя, почему-то вытирая мокроту рукавом и перелистывая моё добро. Наконец он просмотрел их и протянул мне обратно, со словами: — Слушай, ты за Смирновой ведь сидишь, за партой, ты это… того, не дергай её за косички… не по-мужски это!
Я открыл рот от удивления, вот оно что… её папа подстерёг меня. Ну и дура она… пожаловалась… бабы – что с них взять…
— Не, не… — улыбнулся мужик, — я не папа её, я просто знаю об этом…
— Но как так… – собственный голосок мне не понравился, слишком по-девчачьи прозвучал, с фальцетом…
— Да так Петь, я просто комсомолец, а мы такие… всё знаем! – ну ладно, улыбка вроде не злая, может, не будет бить…
— А чё она такая дура? Руки постоянно вверх поднимает, перед учителем себя показывает, как будто умная самая, аж бесит…
— Петя, через пару лет ты будешь её портфель таскать! А пока не дергай её за косы, потерпи немного…
— Вот ещё! Я дурак что-ли таскать её портфель? – какую глупость иногда взрослые говорят, да уж, старость не радость…
— Ладно, Петя, у меня пять минут осталось. Ты лучше расскажи ка как твои родители? Не болеют? Как бабушка?
— Мама у меня хорошая, по субботам ходим в парк, иногда бабуля с нами, если кости не ломит… — зачем я ему всё это говорю, я не знал, но чувствовал, что так надо. Мужик стоял передо мной с мокрыми глазами — …папа с нами не ходит, в гараже в это время всё машину делает. По воскресеньям он уезжает на рыбалку, обещает и меня взять, но пока только обещает…
— Возьмёт Петька, скоро возьмёт, и ты карпа большого поймаешь! – прервал меня мужик и погладил мои волосы. – А к дому будете подъезжать, колесо лопнет, и вы вдвоем перебортуете его. Устанете, но это будет один из тех дней, которые остаются в сердце навсегда… и бабушка твоя уже старенькая, хватит тебе кидать посуду грязную в раковину. Она очень устаёт от чистки и мойки… Пожалей её Петька, может через пару лет она уйдет от вас…
— Ни чё она не уйдет! Она живет с нами, некуда ей уходить! – какую околесицу дядька несёт, может он сбежал с дурдома? В самом деле, куда бабуля пойдёт от нас?
— Ладно, Петь, всё нормально! И еще одно, запомни! Когда тебе будет двадцать лет, заставь отца своего пойти в больницу… хотя, что я говорю, нельзя ведь… — напугался странный дядя и глянул на часы. — Ладно, Петька, время заканчивается, будем прощаться!
— Будем! – я согласился и пожал протянутую руку. На его ладони увидел давнишний, почти невидимый шрам. Надо же, почти на том месте, где и у меня. Летом, я на спор, разбил бутылку пустую об камень. Вот результат - немного ещё чесался. – А как вас дяденька звать?
— Петр! Как и тебя! – и не поспоришь, хорошее имя, и я улыбнулся дяде Пете. За спиной мужика увидел приближающуюся бабулю. Видно сегодня не болели косточки у неё, и она вышла на улицу встретить меня со школы.
— Баба! Бабуля! – обрадовался я её появлению, не хотелось, чтобы она от нас ушла, ведь мы все её так любим. Откуда взял такие мысли этот странный мужик. И я побежал навстречу к ней. Она присела на корточки и обняла меня. От её платка пахло шкафным запахом, но так было приятно. — Тут дядя Петя говорит, что ты хочешь от нас уйти куда-то!
— Внучек, родненький, успокойся! Никуда я не уйду, что за глупости? – мне было стыдно, ведь взрослый, но как сопляк, прослезился. Бабуля протерла платком мои глаза, – какой дяденька, Петенька?
— Ээээ… — и в самом деле… какой? Я смотрел по сторонам и не понимал. Вокруг не было никого, растворился что-ли?
****
Где-то глубоко, в памяти, что-то такое вертелось в голове, и вот ведь, вылетело всё! А сейчас я вспомнил этого дядю Петю, странного мужика, который пропал после появления бабушки. Теперь-то я знал, что видел самого себя…
Я появился в камере «смещения» в 2020 году, в сердце было так больно, аж выть хотелось… Я видел себя малышом и даже родную бабушку, умершую почти тридцать лет назад, любимую бабулю…
И я только что обеднел на пятьдесят тысяч евро, за десять минут прошлого…
Работники корпорации «Временная петля» вежливо меня проводили до такси и пожелали счастливой дороги. Мои руки тряслись, вряд ли я бы смог сам сесть за руль сегодня….
