Не так давно моя подруга сказала: «Love is not all you need». Ее манифест дружбе напомнил мне, что персонажи моих рассказов – не только люди из прошлого, но и героини из настоящего: родные, разные, вдохновляющие.
Например, первая – длинноволосая, зеленоглазая и улыбчивая. Помню свое первое впечатление: буквально в первые университетские дни я увидела странную девчонку с высоким конским хвостом и, определенно, большой любовью к морскому отдыху. Годы спустя ее страсть к загару и мой зашкаливающий страх перед солнцем сплелись в причудливую комбинацию – девочка в минималистичном купальнике и закутанная по брови я, у которой грелись разве что только пятки. Сейчас я невыносимыми неделями не вижу ее густых волос, а цвет глаз сильно искажается камерой при разговорах через FaceTime, зато она все еще улыбается.
Или вторая – голубоглазая. Знаете, в нее невозможно не влюбиться: я пыталась – не вышло. За десятилетнюю дружбу я поняла про нее, пожалуй, главное: в любой ситуации она назовет меня занудой, скажет, что каждому нужно найти подходящего психолога, и перенесет нашу встречу, потому что у нее срочная работа. Сейчас, к ее чести, не переносит – мы не встречаемся уже несколько месяцев, а люблю ее, пожалуй, даже чуточку больше.
И третью тоже. Тут даже мне сложно найти определение, которое бы передавало хоть толику ее незаурядности. Когда-то она была моим протеже, а потом я не заметила, как молниеносно поменялись роли. К счастью, сейчас нас связывают не только воспоминания и два квартала между домами, но и вещи намного более ценные: утренние традиции, спасительные пинки под творческое место и непоколебимая вера друг в друга.
Про четвертую – огненную и талантливую – тоже скажу. Наше знакомство состоялось в то время, когда она носила скобки на зубах и задорно смеялась любой моей подростковой шутке. Ей было 15, и я любила ее за русые кудри и патологическую жизнерадостность. Мы знакомы уже восемь с половиной лет, и за эти годы русые кудри порыжели, а паталогическая жизнерадостность никуда не исчезла. К этому добавилось только немного осознанности (пожалуй, не больше пары щепоток), а ко мне – понимание того, что друзьями нас делают не общие интересы, а безусловное принятие.
С пятой меня связывали профессионально-клиентские отношения (причем обоюдные) – и продолжают связывать, даже будучи явно второстепенными. Сложно сказать, что привлекло меня в ней больше: самодостаточность, чувство юмора или общие, как я, по моему нескромному мнению, остроумно заметила, желудочно-кишечные интересы, но последние несколько лет мы сплетены нерушимой связью: любовью к путешествиям и ненавистью к несправедливости.
Когда уезжала первая, я не плакала. Зато плачу каждый раз теперь, когда она регулярно уезжает снова.
Когда уезжала вторая, я не думала, что буду скучать. Я и правда не скучаю. Я тоскую.
Когда уезжала третья, я была уверена, что наша связь точно надолго. Теперь мне кажется, что у нее куда более долгий срок годности.
Когда расставались с четвертой, мы не давали клятв вечной дружбы. Не даем и сейчас. Потому что слова – не истина.
Когда у пятой был самый важный день в жизни, все плакали от умиления. Я – от гордости.
Я горжусь тем, что эти рассказы посвящены вам.
Моим подругам, которые всю жизнь думают, что у них будет по-другому.