У отчима была одна странность. Когда он ложился спать, всегда прятал под подушку топор. Днем мама этим топором рубила кости для супа, а вечером, отчим отмывал его до блеска и прятал в кровати.
Из сказок мы знали, что злыми бывают только мачехи. А криминальных хроник пока не читали. Поэтому решили, что все отчимы носят длинную бороду, едят чеснок и прячут под подушку топор.
Вообще, он, конечно, был мировой мужик. Мама хотела, чтобы мы называли его папой, но мы были плохие дети и упрямо говорили «дядя». Даже когда хотели приютить бездомную собаку.
Мама сказала, что если мы подбежим к отчиму и с криком «папа» попросим о собаке, он нам не откажет.
Эффектная сцена бы вышла. Дождь, темно, мы бежим к нему и кричим: «папа», «папа»! Камера наезжает на его растроганное лицо с чесноком в бороде, потом на рыдающую от счастья мать. Рядом прыгает счастливая собака.
Нет. Мы были непослушные дети, и собаку так и не спасли.
В остальное время отчим был тихий и не вредный. Особенно трогательно он болел. При малейшем намеке на простуду, он ложился в кровать, доставал градусник, а потом долго и торжествующе показывал нам свои законные 37,1, при которых можно было смело совсем ничего не делать.
В такие дни он лежал в тёмной комнате один, а мы ходили на цыпочках, варили ему бульон и завидовали его изобретательности.
Мы все ещё мало знали о природе отчимов и думали, что так они выделяются на фоне остальных особей.
Хотя в обычное время темноты отчим боялся. Поэтому часто приходил с работы днем. Иногда с коллегой женского пола, которая тоже боялась темноты. Мы были вредные, но впечатлительные – сразу звонили маме и взволнованно сообщали, что боимся идти домой – вдруг они там не одетые ходят.
Как видите, жили мы дружно. Только вот топор нас смущал. Хорошо, соседка разъяснила. Оказывается, если время от времени колотишь жену и чужих детей, но при этом боишься темноты, надёжнее положить под подушку топор.
Но однажды отчим решил от нас уйти. А чтобы мы не сильно расстраивались, подарил маме кухонный комбайн. Мама чего-то все равно расстроилась. А мы быстро научились делать гоголь-моголь, и сумели пережить утрату мужественно.
Просто, наверное, мы были очень бесчувственные дети.