Оглавление
Больного уложили на носилки и, накрыв простыней, утащили в сторону клиники. Я добрался своим ходом, сторонясь скоплений людей, в сопровождении Кира. Он же, несмотря на мои протесты, проводил в крохотную комнату без окон.
— Гин, я думаю, это не заразно. — Сказал Кир, остановившись в дверях. — Парень крепко избит.
— Яд?
— Возможно, но я не припомню таких.
— Значит это нечто новое, возможно, давно забытый вирус. Так что я посижу здесь пару дней.
Когда друг ушел, я лёг на койку, закинул руки за голову глядя в потолок. Свет растекается по комнате от куска магического янтаре вмурованного в стену.
— Сходил на рыбалку, называется...
Если я заразился, то через сколько появятся симптомы? Может, покалывание в боку и желание откашляться - это они? Треклятье. За что мне всё это? Почему я не могу просто жить?
Перевернувшись на бок, ладони лодочкой подсунул под голову, подтянул колени к животу.
Карантин, тоже посмешище. Я мог заразить Кира, да и вообще любого, кто был рядом. Но как обустроить настоящий в условиях квази-средневековья?
Остаток дня ворочался на койке, строя в голове различные планы сдерживания вируса и карантина. Один нелепее другого.
К вечеру заявились двое медиков в наспех сшитых костюмах чумных докторов, с длинными изогнутыми клювами. Тяжело дыша и неразборчиво говоря, осмотрели меня, раздев догола. Так тщательно, насколько это возможно.
Еду приносят на подносе и оставляют на прикроватной тумбочке. На второй день осмотры повторились. Выйдя в туалет, обнаружил, что коридор ограничен магическим полем, а воздух пахнет уксусом.
Утром третьего дня пришла Кристина, в окровавленном белом халате. Молча села перед кроватью, вытерла пот со лба, оставив красноватый след. Вздохнула и сказала вместо приветствия:
— Это не вирус. Так что ты не заразен, можешь успокоиться.
Я сел на кровати, чувствуя, как гора давившая на плечи последние дни, исчезает.
— Тогда что это было?
— Рак.
— Что? Какой еще рак?
Кристина всхлипнула, я потянулся к ней, намереваясь обнять, но она остановила вытянув руку. Покачала головой:
— Не надо, я вся в крови... боги... мне нужна ванная. — Она глубоко вдохнула, сжала кулаки и продолжила. — Рак - это древняя болезнь, пережиток далекого прошлого.
— Откуда ты знаешь? Откуда кровь? — Растерянно спросил я, прекрасно зная ответ.
— Тот парень умер два часа назад, я проводила... вскрытие.
Я встал с кровати и обнял её, прижал к груди, поглаживая по волосам. Кристина дернулась и обмякла, уткнулась личиком и мелко затряслась в рыданиях.
— Прости, — прошептал я, — прости, что тебе пришлось заниматься этим.
— Н-ничего, я сама вызвалась... это было нужно... кто, кроме меня?
Она долго молчала, смотря сквозь меня на стену, уткнувшись лбом в грудь. Я продолжал гладить волосы, пропуская пряди меж пальцев и едва сдерживаясь от желания почухать за ухом, как кошку.
— Рак... — прошептала Кристина, — клетки бедняги начали делиться, как сумасшедшие, опухоли были везде, я не сразу узнала сердце...
— Значит, не стоит бояться эпидемии этого рака? — Невпопад спросил я.
— Что? Нет... нет... но я не думаю, что этот рак был... ха-ха... естественным. Наши тела, они идеальны с точки зрения генов. Иммунная система задушит любой рак. А тот жалкий процент, что сможет проскочить, не вызовет такого...
Она дернулась и зажала рот ладошкой, я застыл, не понимая, как реагировать. Кристина мелко затряслась, как кошка, отрыгивающая шерсть, напряглась. Спустя минуту тяжело выдохнула.
— Прости... я не знаю как, но у него вызвали рак за короткий срок.
***
Кристину отправил к Даскину с запиской дать всё, что она потребует. Пусть немножко расслабиться, а мне нужно обсудить пару моментов с Киром.
На выходе из клиники меня почти сбили с ног шестеро перепуганных стражников, с носилками, накрытыми белой тканью. Под ней угадывается нечто похожее на расплывшееся тесто. Я ухватил седьмого стражника, бежавшего за остальными, спросил требовательно:
— Кто это?
— Б-больные... как и тот, прошлый.
По спине прокатился ледяной валун, я ощутил слабость и отступил в сторону, отпустив стражника. На подкашивающихся ногах доковылял до лавочки у стены и рухнул, стукнувшись затылком. Руки мелко трясутся, я сжал кулаки до боли, до белых костяшек.
— Чёрт... Чёрт! Почему всё не может быть спокойно и просто?!
Последнее проорал в небо. Люди, идущие мимо, шарахнулись в сторону, глядя на меня с испугом и удивлением. Я поднялся, пошатываясь, как пьяный, ударил стену со всего маха. Костяшки ожгло, боль немного отрезвила.
