– С чего бы мне такое виделось?
– Но у меня нет другого объяснения, – развел руками Синигир, – ты ведь честный и благородный малый, и всегда говоришь правдиво и прямо (Синигиру очень хотелось добавить, что эта прямота, особенно касающаяся охотников, ему порядком поднадоела, но сдержался), я в этом ни мгновения не сомневаюсь. Но я тоже говорю правду!
– Но, если я прав, и ты прав, что же все это значит? – озадаченно уставился на охотника Тимша.
– У меня нет на этот счет никаких предположений. Если тебе не приснилось, а ты утверждаешь, что не приснилось. Так? – охотник внимательно посмотрел на собеседника.
Юноша потряс головой, всем видом показывая: да, так!
– Ну, вот… непонятно все это. Стоит хорошенько подумать, сохранив пока все произошедшее в тайне.
– Почему? Нет, нужно рассказать. Может, звероловы найдут разгадку?
Тимша уже представлял, как поведает звероловам из Синего леса поразительную новость: охотники теперь шарят по их ловушкам!
– Потому что мы оба глупо выглядим в этой истории! – воскликнул охотник.
– Ну, ты-то – да, конечно, очень глупо выглядишь. А я почему глупо выгляжу?
– Да потому! Я-то верю тебе. Верю: ты видел… только не знаю: что или кого. Но никто не отнесется серьезно к твоему рассказу о том, что охотники по утрам ходят по тропам звероловов.
Тимшу смутила проницательность Синигира, угадавшего его мысли. Он готов был согласиться с более опытным охотником и только из упрямства спросил:
– Почему?
–Сочтут это мальчишеской выдумкой, чтобы насолить мне, ведь все знают: ты не слишком меня жалуешь.
Ах, Синигир! Все утро он разрушал неудачными словами с трудом создаваемый мостик доверия между собой и соперником. Слова о «мальчишеской выдумке» рассердили почти совсем успокоившегося юношу. Он встал в горделивую позу и, вызывающе вскинув голову, чтобы казаться выше ростом, спросил:
– Так ты уверен, что меня, зверолова Тимшу, посчитают бессовестным вруном, способным из зависти или мести оболгать человека?
Синигир, в который раз за это утро, сам удивляясь своему терпению, (впрочем, терпеливый охотник – удачливый охотник) принялся объяснять вспыльчивому гостю:
– Я только хотел сказать, что никто из охотников не поверит, что я способен воровать добычу зверолова. Ты ведь понимаешь: я прав. Но эти слухи могут смутить некоторых – пойдут ненужные разговоры, охотники и звероловы начнут ссориться.
Тимша притих, вновь сел на стульчик из лозы и тяжело вздохнул. Как поступить? Он не знал ответа, в чем честно признался:
– Не понимаю я, что произошло. С одной стороны, я верю: ты говоришь правду.
– Ну, конечно! Зачем мне обманывать? – поспешил облегченно вздохнуть Синигир.
– Но с другой стороны – я видел тебя утром.
Синигир, обхватив голову руками, задумался.
Время шло. Синигир молчал, Тимша разглядывал балкон. Однако, кроме столика, который он изучил в подробностях, ничего интересного он больше не обнаружил, поэтому скоро нарушил молчание:
– Ты как будто не мог находиться в лесу: посыльный, завтрак, рубашка…Но я видел именно тебя! Я верю своим ушам, своему носу, а еще больше – своим…
– Своим глазам, – уныло закончил фразу Синигир, – я уже слышал.
На балконе вновь повисла тишина, нарушаемая лишь веселым пением птиц, которые благополучно вернулись, позабыв о громкоголосом госте.
– Что же нам делать? – через несколько минут хором воскликнули зверолов и охотник.
Но ответ не находился – они опять сидели в задумчивости за изящным столиком и опять молчали. Пели птицы, во всю мощь сияло солнце на ясном синем небе. Утро вступило в свои права