Найти в Дзене
Перипетия

Почему мы вымираем или как работает зомбирование.

25 лет назад не было Ютуба и Яндекса, не знакома я была с содержанием библии, психологов не смотрела и о тайнах человеческой психики ничего не знала. Приехала я в старый дом, оставшийся мне от отца в наследство. Папы уже год, как не было в живых, умер он после того, как выпил горячительного напитка, купленного у местной старушки-производителя. В отцовском доме я жила до девяти лет, но тянуло меня туда всегда, как тянет нас в те места, где прошло раннее детство. Город Артём – маленький, бывший шахтёрский – серость и убогость, ни центрального отопления, ни водопровода, ни асфальтовой дороги, ничего из этого в нашем районе никогда не было. Жили там семьи шахтёров, в основном – в деревянных домах, которые сами и строили при советской власти, после войны. Вот иду я по тропинке в конец огорода, по сочной зелёной траве и вновь ощущаю себя той пятилетней девочкой, будучи которой, бегала здесь, четверть века назад. Сладкие воспоминания о детстве нахлынули на меня. А вот здесь были наши кач
Фото из интернета.
Фото из интернета.

25 лет назад не было Ютуба и Яндекса, не знакома я была с содержанием библии, психологов не смотрела и о тайнах человеческой психики ничего не знала. Приехала я в старый дом, оставшийся мне от отца в наследство. Папы уже год, как не было в живых, умер он после того, как выпил горячительного напитка, купленного у местной старушки-производителя.

В отцовском доме я жила до девяти лет, но тянуло меня туда всегда, как тянет нас в те места, где прошло раннее детство.

Город Артём – маленький, бывший шахтёрский – серость и убогость, ни центрального отопления, ни водопровода, ни асфальтовой дороги, ничего из этого в нашем районе никогда не было. Жили там семьи шахтёров, в основном – в деревянных домах, которые сами и строили при советской власти, после войны.

Вот иду я по тропинке в конец огорода, по сочной зелёной траве и вновь ощущаю себя той пятилетней девочкой, будучи которой, бегала здесь, четверть века назад. Сладкие воспоминания о детстве нахлынули на меня. А вот здесь были наши качели. Отец сделал нам с сестрой и здесь мы проводили большую часть времени. Качались на верёвочных качелях и пели песни:

Там, вдали за рекой,
Засверкали огни,
В небе ясном заря догорала;
Сотня юных бойцов
Из будёновских войск
На разведку в поля поскакала…

И песня мне вдруг вспомнилась ещё одна, та, грустная, с трагическим концом… про какую – то девочку, звали её Женькой, там были такие слова:

…мальчишечье имя носила..

Больше ничего не помню, только вот эта героиня там, в песне - умирает. И нам её было жалко.

Пардон, простите, почему мы, дети дошкольного возраста пели песни с таким трагическим содержанием? Откуда у таких маленьких детей появились эти негативно окрашенные эмоции? Были и другие жалобные песенки в нашем репертуаре.

Родители весь день на работе, дома находилась с нами старенькая бабушка, отроду не грамотная. Она возилась где – то со своими делами и ей до нас, до внуков, дела особо не было. Мы с сестрой были предоставлены сами себе.

Я когда вспомнила про эти «детские» песенки, у меня прямо внутри что-то щёлкнуло.

«Чёрт возьми, улавливаешь смысл, Таня? - девочка, героиня песенки, умирает…», - сказала я сама себе и призадумалась.

А ещё в то время по телевизору показывали фильм: «Как закалялась сталь». Вся семья собиралась вечером перед голубым экраном, включая нас, малышей и нашу неграмотную бабушку. Я была настолько впечатлена главным героем Павлом Корчагиным, что он мне во сне снился. А то, что врезалось в мою детскую голову, что он себя не берёг, потерял здоровье на комсомольских стройках, и потерял зрение. Я тогда сделала вывод, что нужно быть таким же безжалостным к себе и бескомпромиссным, если хочешь, чтоб тебя любили…

Смысл понятен – жертвовать собой.

«За детство счастливое наше, спасибо, родная страна…», такую песню мы чуть позднее пели, уже в школе. Детство то, вроде, счастливое было, теоретически.

Все годы начальной школы помню я истерию патриотического воспитания. Постоянно проводились в нашей школе сборы, «линейки», торжественные собрания на тему… промывания мозгов детям, по-русски сказать.

Я хорошо училась и умела стихи читать с «выражением». Учительница давала мне тексты, велела учить наизусть и потом на этих мероприятиях я их рассказывала. Эти стихи, рассказы, выдержки описывали подвиги юных героев-пионеров, героев комсомольцев, павших смертью храбрых, награждённых посмертно: Павлик Морозов (считался героем), Володя Дубинин, Марат Казей, Зоя Космодемьянская… Образы героев активно использовались в советской пропаганде как примеры высокой морали и нравственности. Нам говорили, через какие испытания, издевательства и пытки им пришлось пройти.

Зачем нам, детям, было об этом знать? Детям. Зачем?

Мы все почти, жили очень бедно. Из развлечений – телевизор. Благо, что дети в то время много времени на улице проводили, в играх: мячи, скакалки, «резиночки», «классики». У кого - то были велосипеды, зимой – коньки.

Тем не менее, пример героев, пожертвовавших собой ради защиты Родины, во имя светлого будущего, хрупкую детскую психику травмировал незаметно. Травмировал и программировал.

Когда я очутилась в отцовском доме, ожили детские воспоминания, стала я своих друзей вспоминать, с кем играли вместе.

Мальчик в соседнем доме жил, Андрей, его звали, мой ровесник. Где он сейчас? Нет его в живых. Брат мой двоюродный, Павлик любимый, где? Погиб при непонятных обстоятельствах. Через два дома от меня подружка жила, играли вместе ещё до поступления в первый класс и песенки эти пели на качелях - разбилась на мотоцикле. И по мере того, как я стала узнавать о судьбах местных моих ровесников – нет в живых очень многих, а иные спились, или по тюрьмам.

Все эти факты подвели меня к мысли о том, что, воспитание в детях духа патриотизма, героизма и самопожертвования не прошло бесследно. Ростки саморазрушения и самоуничтожения были заложены таким вот образом.

Возникло сомнение: но ведь не со всеми беда приключилась, есть и выжившие! Есть. Как правило, это те дети, семьи которых были чуть побогаче и чуть благополучнее. Как теперь я понимаю, и психологами это доказано – психика у таких детей крепче! Потому зомбирование на них так не подействовало, как на тех, у кого в семье отцы алкаши были и нищета беспросветная.

Помню, в первый класс я ещё не ходила, а у соседки нашей, тёти Фени, сын свёл счёты с жизнью. В то время, у кого в семье что-то происходило, все всё про это знали. Такая была жизнь в нашем шахтёрском посёлке. Все были равные, но нищие. Нищие, но зато – равные. Кто говорит, что в Советское время мы жили хорошо? Я такой «хорошести» не видела.

Так вот оно какое, моё родное захолустье, куда я вернулась после перестройки, двадцать лет спустя, место, где моя жизнь начиналась! Дети поют грустную песню о девочке, которая умирает. Кто нам прививал этот трагический вкус? Откуда эта зараза исходила? Из внешнего мира, естественно. Сами дети до такого бы не догадались.

Одна из этих белокурых малышек – я. О том, как сложилась моя жизнь, я ещё напишу когда –нибудь. Светлых и радостных дней было не много, но до пятидесяти трёх лет я, всё - таки, дожила. А вот вторая девочка, моя младшая сестра, ушла из жизни в возрасте двадцати девяти лет.
Звали её, правда, не Женькой, как героиню песенки, а Валентиной.

Ей эту статью и посвящаю.

Берегите себя и своих близких и будьте счастливы!