– Извините, вы не видели мое «Я»?
– Погодите, я свое-то не могу найти.
Философский, психологический, социологический, антропологический и во многом даже юмористический (но от этого не менее глубокий) вопрос «Кто я?» загоняет в тупик даже самого искушенного эгоцентриста-истероида. Бесспорно, категория «самости» не могла остаться без внимания деятелей психологической псевдонауки. Зигмунд Фрейд предполагал, что «Я» кроется прежде всего в подсознательных процессах и актуализируется под непреодолимым влиянием сладострастного либидо. Юнг считал, что «Я» конструируется под воздействием нескольких пластов культурных архетипов и формируется дедуктивно и коллективно, иными словами, направлено от массивных исторических образов культуры к конкретному индивиду. Альфред Адлер твердил в свою очередь, что в «Я» заключена главным образом психологическая компенсация различных недостатков и пороков. И далее по списку: по Абрахаму Маслоу «Я» стремится понять себя через потребности, Джордж Герберт Мид особое внимание уделял формированию «Я» в глазах других, Ирвинг Гоффман под «Я» понимал совокупность ролей на сцене жизни, а для парадигмы социологического максимализма «Я» полностью детерминировано общественными контекстами. Список редукционистских теорий «Я» можно продолжать, однако именно через эти раскиданные по всей антропоцентрической магистрали ухабы, кочки и овраги мы пришли к тому, что «Я»… нету. Что? Вернее, ЧТА? Поясним далееВо-первых, «самости» в значении субъектности, направленной на самого себя, или творца самого себя, не существует. Надо очень хорошо понимать, что человек – это всегда продукт стихийного биосоциального почти бесконтрольного творчества, который детерминирован генами и развивается посредством социокультурного влияния, которое в свою очередь реализует уже заложенные в человеке потенции. Следовательно, необходимо настаивать на трех положениях. Во-первых, «Я» сугубо биологично. Во-вторых, я социально настолько, насколько позволено биологией. В-третьих, «Я» абсолютно случайно. Развивая дальше подобные умозаключения, можно прийти к простому, но необыкновенно глубокому, изящному, и вместе с тем такому противоречивому по своему сути выводу: оценочное отношения к «Я» просто невозможно. Получается, что никого нельзя винить в плохих поступках, равно как и хвалить за успехи, потому что это лишь некая реализация уже заданных величин и результат воздействия среды. Когда вы кого-то хвалите или ругаете, вы при этом обращаетесь не просто к одномерному и вроде бы понятному человеку, но к сложному результату взаимодействия природы и социума, которое породило и раскрыло конкретного индивида. Таким образом, когда, например, общество в лице пеницентарной системы садит в тюрьму человека за преступление, оно судит как бы не человека, а свой собственный продукт, общество как бы сажает в тюрьму кусочек себя, потому что оно так или иначе отвечает за его создание. И наоборот, вдумайтесь, ведь привычная обыденная схема оценочной интерпретации диктует нам восхваление до небес выдающегося деятеля за его немыслимые успехи. Мы пищим от восторга при виде успешных персонажей и пропускаем мимо как бы обычных "непримечательных" людей, что смысла имеет столько же, сколько речь любого политика. Иначе говоря, мы придаем значение случайности, что не имеет никакого смысла...
Это только введение в разговор про категорию «самости», дальше будет интереснее и, самое главное, познавательнее.