В Москве в царствование императора Николая Павловича генерал-губернатором был светлейший князь Дмитрий Владимирович Голицын.
В доме и семействе которой я жил, я слышал от него следующий рассказ.
«Вскоре после моего назначения в Москву, — говорил князь, — ко мне принесли массу протоколов местной уголовной палаты для утверждения.
В этих протоколах определялась торговая казнь … Таковые протоколы, по существовавшим правилам, не прежде приводились в исполнение, как по утверждении оных генерал-губернатором.
Выслушав объяснения докладчика об этих протоколах, — продолжал князь, — я спросил его: с какой стати мне, лицу, облеченному только высшей административной, а не судебной властью, без всякого убеждения о том, правильны ли решения палаты или нет, приходится утверждать эти кровавые протоколы?
— Само собой разумеется, докладчик указывал на законы, но я — сказал князь, — остался при своем и протоколов не подписал.
Обстоятельство это дошло до сведения государя, и вот при одном моем представлении ему он меня спросил: что это значит?
Я объяснил, что ввиду отсутствия защиты о вине подсудимого при моих обязанностях, по званию генерал-губернатора, мне невозможно обсудить правильность решения палаты, а потому просил устранить меня от подписи и утверждения тех протоколов.
— У тебя есть прокуроры и стряпчие, — возразил государь, — чтобы судить о правильности решения.
— Нет, государь, — позволил я себе сказать, — прокуроры и стряпчие не защитники, а преследователи, — тут нужны адвокаты.
Государь при слове «адвокаты» видимо нахмурился и сказал: «Да ты, я вижу, долго жил во Франции, и, кажется, еще во время революции, а потому неудивительно, что ты усвоил себе местные порядки. А кто, — продолжал государь говорить громко, — кто погубил Францию, как не адвокаты*, вспомни хорошенько! Кто были Мирабо, Марат, Робеспьер и другие?! Нет, князь, — заключил государь, — пока я буду царствовать — России не нужны адвокаты, без них проживем. Делай то, что от тебя требует закон, более я ничего не желаю».
Чем кончилась участь протоколов московской уголовной палаты — не знаем, но слова и рассказ светлейшего князя Дмитрия Владимировича Голицына у меня сохранились свежо в памяти.
* — речь идет о Великой французской революции. Робеспьер в годы революции был инициатором политики террора, из-за которой по Франции прокатилась волна политических убийств и репрессии. Марат издавал революционную газету, где призывал к убийствам и расправой над врагами революции. Почему император упомянул Мирабо мне не вполне ясно. Робеспьер и Марат были убиты своими бывшими сторонниками. Мирабо скончался от болезни.
Из воспоминаний Н. М. Колмакова. Русская старина, 1886, декабрь.