Молох - древнее божество. Флобер, например, описывал его так: это была огромная передвижная медная статуя с головой быка и телом человека (бык - символ благополучия, ему поклонялись, отсюда золотой телец).
Внутри статуя была полой. В этой полой статуе было несколько отделений, во -первых, нижнее, где разводился огонь, во -вторых, верхнее, куда бросали живых детей.
Руки божества были длинными и касались земли. К ним были привязаны тонкие цепи. Когда нужно было, жрецы дёргали за них, оживляя божество, и доводя этим и без того умирающую от ужаса толпу до состояния помешательства.
Детей приносили в жертву, чтобы задобрить богов. Особенно часто это происходило в тяжёлые годы, когда шла война или когда город был в неприятельской осаде.
Чем знатнее были родители детей, предназначенных в жертву Молоху, тем ценней было это жертвоприношение. Но и дети рабов годились. Детей для жертвы выбирали жрецы храма Молоха. Им самим детей иметь запрещалось. Возможно поэтому они не знали жалости.
Иногда знатные родители, узнав, что их ребёнок должен будет принесён в жертву, прятали своих детей, а вместо них присылали для жертвы Молоху детей своих рабов.
Рабам -родителям давались за это разные поблажки, например, они могли есть, когда другие голодали, или получать лучшую по качеству еду, чем у других рабов. А кроме того им поручали более лёгкую работу, которая не слишком изнуряла их.
Некоторые рабы не хотели отдавать детей. Тогда им приказывали. Другие, наоборот, предлагали своих детей в жертву сами. Попросту говоря, они желали расплатиться детьми за это своё благополучие.
Чтобы детям не было страшно, им давали перед жертвоприношением пьянящие напитки и настраивали их разговорами на райскую жизнь после смерти. Потом их крепко окутывали плотной чёрной тканью. Особенно голову, чтобы не было слышно их криков.
Во время жертвоприношения жрецы доводили людей своими танцами пением до состояния такого экстаза, что многие зрители сами готовы были добровольно кинуться в огонь.
Вы спросите, где же этот Молох сейчас? Я скажу - он вокруг нас. Просто жертвоприношение теперь происходит не единомоментно, а растянуто во времени. Но все остальные атрибуты - и боль, и страх, и истерика, и пьянящие напитки, всё-всё присутствует.
Пятьдесят пять лет я живу в одном месте. Когда сегодня я оглядываюсь вокруг, то вижу, что никого из моих друзей нет, они все умерли.
Я вижу иногда родителей этих детей, старых, еле таскающих ноги. Они всегда что -нибудь несут из магазина, в руках у них авоськи с продуктами, либо они тащат за собой рюкзак на колёсах. А их дети давно на том свете.
Мать одного моего друга всегда останавливала меня раньше, чтобы просто сказать: "Геночка умер, вы знаете?". И долго после этого осуждающе смотрела на меня, будто я виноват.
Но разве это я придумал воспитывать своих детей без Бога? Не объяснять им в чём смысл жизни, не приучать их искать истину, вообще говорить им: бога нет! И тем самым приводя каждого к Молоху.
А ведь именно так нас воспитывали в школе. Этот материалистический подход к воспитанию, и есть Молох.
Судите сами. Дома, в которых я и мои друзья жили, стояли рядышком, пять пятиэтажных хрущовок. Разбудите меня ночью и попросите назвать всех, я тут же перечислю их по именам и кличкам: Дима Анилов, по прозвищу Демон, Лёша, его брат, по прозвищу Леший, Вадик -Кирпич, Дима Козловский, Вовчик Румянцев, Коля Вишняков по кличке Вечико, братья Суховы, Мирончик, Стас по прозвищу Дзержинский, Олег Сломан Нос, да и ещё десятка два, но говорю же – помню всех.
Были заводилы, которые придумывали игры. Олег Сломан Нос научил нас играть в "Слона". Его так звали, потому что у него был перебит нос как раз посередине, на хоккейной площадке ему ударили по нему клюшкой. Но спокойней и добрей человека я не встречал.
Вы играли в детстве в «Слона»? Двое стоят в центре круга, сцепившись руками и головами. Вокруг них ходит «полицейский». Он охраняет «Слона». Вся остальная толпа пацанов пытается на «Слона» запрыгнуть. Сел –держись. Смотри, чтобы ноги не касались земли. Если полицейский, поставив ступня на ступню в высоту достанет до ноги сидящего –тебе быть «слоном».
Однако, ох, как неприятно, когда залетая, кто –то с размаху бьёт тебя коленом по голове! Потом начиналось самое интересное, когда на слона залезало человек шесть погонщиков. Тут уже слон не выдерживал и начинал валиться. Вот, где была потеха! Но боже мой, как быстро проходила игра! Не успеешь начать - глядь, уже солнце к закату и пора домой.
Мы были мастерами по части убивать время. Помню, Дима Козловский, такой утонченный и вдумчивый, мечтал научиться петь. Но родители его всегда работали. И его некому было отвести в музыкальную школу. Поэтому он околачивался с нами во дворе.
По выходным летом мы играли в «жопки». Это когда все сидят на траве, а тот, кто водит, пытается попасть мячиком по твоей заднице. Отбивать мяч можно только ногой. И ближе двух шагов подходить к человеку нельзя. Тоже интересно. Лишь начнёшь играть – уже зовут ужинать.
Ещё мы играли в войну. Считалкой выбирался пулемётчик. Он брал палку, это был «пулемёт», ложился за бруствером, а мы шли на него в атаку. Тот, кто лучше всех «умер», имел право лечь за пулемёт. Ох, сколько здесь было интриг! Какая велась политика! Конечно, Вадик - кирпич всегда выбирал Демона, как мы звали Диму Анилова, потому что он его боялся и хотел с ним дружить. Сколько же тут было разочарований! Ведь каждый понимал, что тут творится несправедливость, ведь именно он лучше всех «умер», но этого специально никто не заметил.
Потом мы чуть -чуть подросли. Нас стали интересовать девушки. Помню, у моего отчима хранились картинки в альбоме с фотографиями. На одной , чёрно –белой, из воды выходила голая девушка. Она держала вверх выставленный палец, чтобы фотограф навёл правильную резкость. Наверно поэтому фотография получилась чёткой.
Девушка была похожа на актрису Советского кино Наталью Сайко. У неё, как у актрисы была тёмная причёска и тёмный интимный треугольник.
На других фотографиях тоже были голые барышни в тех или иных позах. Я смотрел на них, затаив дыхание. Совсем недолго. Минут пять. А потом прятал фотографии. Что вы, вдруг, а кто –нибудь из предков придёт? Тогда бы я сгорел от стыда! Ведь это были ужасно неприличные фотографии. Про них нельзя было никому говорить, даже друзьям! И я никому не говорил.
Однажды, когда нам было лет по четырнадцать, мой приятель Мирончик, который был старше меня на год, взял меня к своей подруге Нелли.
Нелли была крупной девушкой с большой грудью и густыми чёрными волосами. У неё было прозвище «толстомясая». Мирон взял с собой конфет, чтобы подкупить Нелли. Конфеты мы по дороге съели. Нелли, совсем не дурочка, вышла к нам на чёрную лестницу в свитере и рейтузах, подвязанных верёвкой. От неё пахло жареной картошкой и луком.
Она знала, зачем мы пришли, поэтому подвязалась на всякий случай. Мы на неё напали. Пока Мирон целовал её в губы, я пытался залезть в её рейтузы. Но толстомясая так хорошо приготовилась к нашим поползновениям, что ничего из нашей затеи не вышло.
«Что дураки, обломались?», смеялась она, глядя на нас.
Потом мы с Мирончиком на улице подрались, потому что он приревновал меня к Толстомясой.
У нас были мопеды –«дэшки», это такой одноцилиндровый двигатель. Были модели «четыре» и «шесть». Иметь «Д- шестой» на велике для любого пацана было пределом мечтаний.
Главным человеком, разбиравшимся в технике, у нас был Коля Вишняков по кличке Вечико. Этот Вечико был похож на древнегреческого Персея, как его рисуют в книжках – голубые глаза, прямой нос, вьющиеся светлые волосы, мужественный профиль. Вися на турнике, он мог подтянуться на вытянутых руках. На его бицепсы все смотрели с завистью. Он то как –то раз и предложил мне купить свой мопед с двигателем Д-6.
Что это был за транспорт, судите сами: на нём не было тормозов. Вместо педалей черенок от лопаты. Вместо ручки газа крошечная ручка от декомпрессора. Но ездил он быстро и один раз прокатившись, я в него просто влюбился.
Мне было тогда четырнадцать. Я ничего не понимал в финансовых делах. Но в школе меня учили, что все люди братья и я этому верил. Денег у меня конечно не было. Но мопед я иметь хотел.
Вечико быстро сообразил, как со мной поступить. Он сказал: ты возьми мопед и катайся. Если понравится – отдашь деньги. Не понравится, вернёшь мне его денька через три.
Тем же вечером попросив у матери денег и получив отказ, я решил, что если немного покатаюсь, то это же никому не повредит.
Так я и сделал. На следующий день я понял, почему мать не захотела мне дать на этот мопед денег. На одном из поворотов, забыв, что нет тормозов, я чуть не столкнулся лоб в лоб с колёсным трактором, который выезжал из двора на трассу. То, что я не отправился к Молоху в этот же день, можно объяснить лишь вмешательством высших сил. От смерти меня отделяли каких-то десять сантиметров.
Через пару дней, когда я катался, мопед вдруг заглох, это случилось во дворе. Ко мне подошёл сосед по фамилии Сухов, он была старше меня на пару лет, и сказал, что мопед не едет, потому что у него двигатель заклинило. Стало быть, мопед дерьмо. Он не знал, что мопед принадлежит грозному Вечико.
Притащив мопед к Вечико, я сказал: так, мол, и так: Сухов сказал: заклинило, потому что мопед дерьмо. Безо всякой задней мысли сказал. Не чтобы Сухову плохо сделать, а просто, чтобы объяснить, как дело было. Только Вечико на беду был выпимши. Он взял мопед, выкрутил свечу, плеснул в цилиндр масла, катнул туда –сюда колёсами и мопед опять завёлся. Потом он спросил меня: где Сухов? Я сказал.
Возвращаясь через час к дому, я увидел, как пьяный Вечико держит за шиворот Сухова, а из шеи у того льётся кровь. Уже изрядно избитого, он продолжал методично наносить ему удары, сопровождая их такими словами: «Это у кого заклинило? У меня заклинило? Сейчас у тебя заклинит!», похохатывал он.
Он был, между прочим, по своему красив в своей жестокости, этот Вечико. На него заглядеться можно было! Голос у него был молодой, звонкий, смех заразительный. Настоящий Адонис, бог охоты.
Вечером я стал умолять маму дать мне денег на мопед. Я понял, что меня ждёт, если не расплачусь с Вечико. Но мать была непреклонна – денег нет.
На четвёртый день, с опозданием на день я вернул Вечико мопед. Он мне ничего не сказал. Просто взял мопед и всё. Я вздохнул с облегчением.
Вечером ребята меня позвали играть в подвал в войну. Когда мы пришли, друзья куда –то исчезли. Вместо друзей вышел Вечико. На ногах у него были «прохоря», солдатские сапоги. Погас свет. У меня из глаз полетели искры. Следующие две недели я не мог ходить в школу из -за синяков на лице.
Потом мы выросли и перестали играть во дворе. Старших ребят начали забирать в армию. Пришёл мой черёд надеть военную форму. Я отслужил два года. Моё возвращение домой совпало с Перестройкой. Вчерашние пацаны начали сбиваться в банды. Загремели автоматные очереди. Мы не успевали загибать пальцы, кого нет.
Те, кто не умер в перестрелках, погибли от водки, пьянящей жидкости. Сегодня никого не осталось уже никого, кого я знал в детстве. Последний из моих приятелей умер лет десять назад от сахарного диабета.
Жив правда ещё Олег Сломан Нос. Вечерами он играет в футбол на поле с пацанами. Всё такой же ребёнок.
Дима Козловский поёт в непрофессиональной группе. Но его едва ли можно причислить к "пацанам".
Дима Анилов, по прозвищу Демон, оказался развратником и гомосексуалистом. Выяснилось, что будучи подростком он заманивал своих друзей помладше в лес и там их насиловал. Никто из детей на него не заявил. Предать огласке свой позор в то время было равносильно самоубийству.
Я помню, как лет через десять после армии случайно увидел на улице Вечико. Он ехал на велосипеде. Худой, с потухшим взглядом, он словно уменьшился в размерах. От былого Персея не осталось и следа. Ещё через пару месяцев, кто –то сказал мне, что он умер, замёрз в гараже, перебрав спиртного.
Сегодня никого из тех, кого я знал в детстве нет. Всех пожрал ненасытный Молох.
Я смотрю на каждого из друзей детства и вижу их недостатки. Один был жесток, другой развратник, третий моральный урод. Им всем требовалась духовная работа. А в школе говорили: бога нет.
Когда иногда я слышу: как хорошо было жить в Советское время, я смотрю на этих людей с удивлением. Разве имеет значение строй или время? Жизнь показала, важно лишь то, нужен ты своим родителям или нет.
Есть заповедь в Библии: не проводи своих детей перед Молохом. Вы о ней знали?