Найти в Дзене
Советы от Zanyda

Людмила Пожедаева. Война, блокада, я и другие.

Для детей дошкольного и школьного возраста книг про войну, действительно, много. А биографическую повесть Людмилы Пожедаевой стоит порекомендовать подросткам от 16-ти и старше, и взрослым. Она предельно страшная и правдивая, поскольку является документом воспоминаний. Воспоминаний неудобных и запрещенных в свое время. Все знают, что детей из блокадного Ленинграда эвакуировали, но вряд ли кто-то слышал, что везли их в теплушках прямо навстречу врагу. И поезда бомбили. И мечта о «новой даче» превратилась в… «Бегущих детей стали подсаживать в вагон, и запрыгивали сами взрослые. Поезд набрал скорость и ушел, а лежачие раненые дети остались на поляне под откосом. Мы орали от ужаса до изнеможения. Ползком мы сбились в одну кучку, тесно прижимаясь друг к другу. Мы были раздеты, голодны, беспомощны, без взрослых. Мы даже не знали имен друг друга. Мы орали, засыпали и снова орали, когда просыпались». И даже памятник на станции, где погибли дети под бомбами, посвятили «всем детям войны», а
Издательство: Каро, 2013 г.
Издательство: Каро, 2013 г.

Для детей дошкольного и школьного возраста книг про войну, действительно, много. А биографическую повесть Людмилы Пожедаевой стоит порекомендовать подросткам от 16-ти и старше, и взрослым. Она предельно страшная и правдивая, поскольку является документом воспоминаний.

Воспоминаний неудобных и запрещенных в свое время. Все знают, что детей из блокадного Ленинграда эвакуировали, но вряд ли кто-то слышал, что везли их в теплушках прямо навстречу врагу. И поезда бомбили. И мечта о «новой даче» превратилась в…

«Бегущих детей стали подсаживать в вагон, и запрыгивали сами взрослые. Поезд набрал скорость и ушел, а лежачие раненые дети остались на поляне под откосом. Мы орали от ужаса до изнеможения. Ползком мы сбились в одну кучку, тесно прижимаясь друг к другу. Мы были раздеты, голодны, беспомощны, без взрослых. Мы даже не знали имен друг друга. Мы орали, засыпали и снова орали, когда просыпались».

И даже памятник на станции, где погибли дети под бомбами, посвятили «всем детям войны», а не им, блокадникам. Неудобная, некрасивая страница истории. Возможно, стиль автора кому-то покажется чересчур трагическим, но в описываемых событиях иных эмоций быть не могло, кроме бесконечного страха перед смертью.

Того, что дети еще не осознают в силу возраста. Они смотрят на небо, исчерченное самолетами врага, и видят, какое оно голубое-голубое. Смотрят на заминированное поле с окопами и трупами и любуются цветочным раздольем, слышат кузнечиков.

Дети воспринимают все иначе, но в то время замечательный светлый мир предал их и с неба, и с земли. В книге детские рисунки автора и стихи. Запахи, звуки, наблюдения. Эту боль не выразить другими словами, не пригладить.

«Сейчас невозможно даже представить, что тогда я съела у мамы все нитки — и катушечные, и мулине. Сначала я ела только белые нитки. Потом — цветные. Черные нитки были последними».

Что бы помнили......

Читайте детям. Читайте вместе с детьми.

Мы должны об этом помнить! Это наше прошлое. Наше настоящее..