Семён Надсон, это Лермонтов на минималках. Он восхищался Михаилом Юрьевичем, сознательно копировал стиль. Так уж вышло, что в младом возрасте, Семён Надсон влюбился в девчушку, а та умерла. Родилось великое страдание, а вместе с ним и хорошенькие стихотвореньица, но все стихи с веским страдальческим куском:
Вы смущены… такой развязки
Для ежедневной старой сказки
Предугадать вы не могли, –
И, как укор, она пред вами
Лежит, увитая цветами…
Не плачьте ж – поздними слезами
Не вырвать жертвы у земли!
Надсон это мощнейший нытик. Порой перелистываешь страницы, а слёзы так и падают, падают, и вот, ты уже даришь свою засаленную слезами книгу мёртвой возлюбленной.
Кое-где я даже встретил забавное сравнение и взгляд на творчество Надсона. Как на творчество «воли к силе(власти), воли к жизни». Речь идёт конеш о философии Ницше, где страдание воспевается в качестве необходимого атрибута для изменения души, для становления сверхчеловека. Дак вот. Вечноноющий Надсон, упивающийся своими слезами, рефлексирующий и изнывающий, наслаждается своим страданием. В этом что-то есть. Не может же человек, страдающий на тысячу страниц, не наслаждаться порой своими потугами?
И вот, я, наконец, один с моей тоской:
Спешите-ж, коршуны, – бороться я не стану,
Слетайтесь хищною и жалкою толпой
Терзать моей души зияющую рану!..
Пусть из груди порой невольно рвется крик,
Пусть от тяжелых мук порой я задыхаюсь:
Как новый Прометей, к страданьям я привык,
Как новый мученик, я ими упиваюсь.
Сейчас про Надсона не вспоминают. А он интересный товарищ. И стихи у него хорошие есть. И вообще, почему эмобои, или прочие субкультуры воспевающие страдания, не могут поднять имя Надсона на знамёна? Ло-пу-хи.
