Это просто отлично, что он оставил секиру в сенях, в кадке, залив густым и чёрным машинным маслом из старой канистры. Подумаешь, палка торчит из какой-то гадости.
Так они и подумали. Копатели обшарили весь дом, не побоявшись пыли и пауков, перевернули и повалили на пол всё, что могло падать и переворачиваться, даже вскрыли кое-где пол, видно, рефлекторно. Они вполне могли найти даже клад, будь у них достаточно времени.Запах дыма в доме ощущался всё сильнее, не смотря на закрытые окна.
Горелому бы не на шутку испугаться. За окнами стояла сплошная пелена. Но этот фазендейро беспокоился о другом. О другой, вернее. Я его понимаю: неприятно, когда твою соседку обижают. Но когда он взял топор из кадки!..
С широкого лезвия капало, будто орочья кровь, мазутное масло. Новая рукоять, наскоро изготовленная накануне, держалась, вроде бы, крепко.
Секира выглядела, конечно, устрашающе, но как оружие Ванька с топором— почти то же самое, что кадка с топором. Так я думал.
Я знаю его лет шесть. Между нами, на работе с мужикамми мы часто подшучивали над Ванькой. Сочиняли истории о всяких невероятных событиях. Например, как Ванька Горелых решил гулять пешком, но так замечтался, что вышел за пределы города и ушёл бы, если на посту его не остановили. Иои о том, как Ванька не узнал директора и спросил у него, не знает ли тот, какой чудило запретил электрические чайники в отделах. Или как по просьбе женщин из бухгалтерии он так "починил" кулер, что вода сразу же закипела! Женщины потом два дня сущили на верёвочках ведомости и ордера. Или это он на самом деле?
Ванька решительно вышел во двор... Вернее. спрыгнул со сходен корабля на туманный берег.
Мискин обманул: соседкиного дома ни за что не разглядишь за дымом. Всё, что видать: пара истопьтанных грядок, забор и крайние деревья. И то, те торчали, как ложка из стакана молока.
Немножко мешало в голове, что лес-то всё-таки горит — где-то совсем рядом... А пустая деревня снова напомнила Горелому тонущий корабль, который покинула его команда.
Он с трудом нашёл дорогу, и то потому, что недавно по ней уже прошли четверо, расшвыряв немного снег дыма.
В дыму по сторонам от дороги возникали завихрения, будто воронки. Ванька решил, что это звери. Вертолёт больше не летал, и это вызывало странное чувство покинутости, брошенности на произвол судьбы.
Горелый побежал быстрее, будто это могло исправить ситуацию. Пару раз оступился и чуть не упал — дороги... Дышать всё труднее, глаза слезятся, когда нужно быть сильным и смелым.
Он боялся в дыму пропустить соседкин дом, но это оказалось невозможно.
Он с ходу врезался в толпу...
—Эй! Смотри, куда прешь, деревня! — закричал мужик в старой афганке и рваной на животе майке...
Их было пятеро или шестеро. Он узнал мужиков с вырубки и того — тыкающего пальцем, похожим на ветку. А они его — нет. Наверно, просто не ожидали его здесь встретить.
...—Эй, выходь сюда! — заорал парень на дороге дальше, так громко, что разогнал дым.
—Отвали, лохи! — донеслось из-за забора соседкиного дома.
Голос в молочном дыму звучал странно, но Горелый узнал одного их Длинных, потому что недавно слышал его в своём дворе. И почувствовал себя хозяином.
—Вы чего делаете, а?
Тыкающий сразу заехал ему в челюсть.
◄ & Продолжение ►►
