Глава 3. В которой раввин Минор произносит историческую речь.
В 1891 году синагогу в Спасоглинищевском переулке торжественно открыли. Она сразу получила статус «Хоральной». Это значит, что богослужения в ней сопровождает пение хора, а не одного кантора (певчего). Однако в том же году произошло «великое изгнание евреев» из Москвы.
Накануне праздника Песах был опубликован инициированный министром внутренних дел указ: «Воспретить евреям — механикам, винокурам, пивоварам и вообще мастерам и ремесленникам переселяться из черты еврейской оседлости, а равно переходить из других местностей империи в Москву». На следующий день в городе началась паника: полицейские массово арестовывали людей и вручали им предписания о депортации из столицы. Десятки тысяч евреев были вынуждены оставить учебу, бизнес и налаженный быт. Трагическому положению выселяемых граждан сочувствовали евреи, чье правовое положение было защищено университетскими дипломами и социальным статусом.
«Какая царит паника среди евреев, — с горечью писал жене Леонид Осипович Пастернак 15 апреля 1892 г. — Каждый наготове подняться с места, где он жил с семьей. И куда они денутся, все эти несчастные! Скверно, скверно! Вчера, например, я столкнулся с Левитаном у Поленовых, и вот мы полдня почти прошлялись по городу и все пели одну и ту же заунывную ноту об исключительном положении евреев».
Еврейская интеллигенция пережила глубокое разочарование, а московский раввин Зелиг Минор считавший, что просвещение и преданность Отечеству дали евреям гражданские права, - крушение собственных иллюзий. Перед пришедшими к нему за советом евреям он говорил: «Мы должны помнить, что в судьбе евреев стойко и не унывая переносить все невзгоды жизни; помните, что наша история богата примерами еще больших испытаний, ниспосланных Провидением, но твердая вера в Б-га и идейный характер наших страданий всегда вызывали удивление у наших врагов. На вашу долю пришлось снова взяться за страннический посох, который столько веков Израиль не выпускает из своих страдальческих рук. Помните же наше славное прошлое, и да поддержит в вас память об этом бодрость духа в настоящую критическую минуту!»
Глава 4. В которой синагога становится ремесленным училищем.
Спустя год вышло предписание, запрещающее проведение службы в Хоральной синагоге. Раввин Минор обратился к министру внутренних дел и новому московскому генерал-губернатору с просьбой не запрещать евреям обращаться к Богу. Однако за такое смелое обращение его сняли с должности и вскоре выслали из Москвы с запретом покидать когда-либо черту оседлости, а Московскому еврейскому обществу повелели синагогу либо продать, либо обратить в благотворительное заведение. Общине не оставалось другого выхода, кроме как приспособить здание под трехклассное ремесленное училище-приют, названное Александровским – в честь Александра II. Однако и его обязали закрыть в 1895 году. Тогда евреи назвали учреждение, располагавшееся в здании запрещенной синагоги, училищем-приютом «Талмуд-Тора». Оно просуществовало до 1897 года – тогда здание предписали переделать. Потом были еще одни еврейские погромы, около миллиона евреев покинули Россию.