Вообще, я человек не кровожадный. Не то, чтоб стопроцентный альтруист, фифти-фифти, если за деньги.
А вот существо, поющее про все, что меня касается - антропологический шок. Гином Ньютона.
И тут обухом по голове - сколько раз просил себя не читать более 20 знаков в минуту:"В Челябинске готовятся к фестивалю моды «Платье города 2020» - ждут дизайнеров Алексея и Анну Бородулиных, основателей бренда дизайнерской одежды BORODULINS. Дизайнеры, вдохновленные атмосферой искусства и гармонии Версальского дворца, представят новую коллекцию „Небо над Версалем “, состоящую из эксклюзивных платьев, изысканных пелерин и невероятных дизайнерских кейпов"
Тож хочу - где мой невероятный бородулинз кейп (знать бы, что, кто это), пелерина и фрак-кастюм. Поди, в кладовке.
Но почему Версаль - уж что-то, кто-то, а каравелла-бабка не приедет. Только макрониха.
Я ей не доверяю. Училка. Остается уповать на отмену авиасообщения. Хотя бабка, та на лошадях ездиит.
Не, так-то я францию очень долюбливал. Мопассан, монпасье и монпарнас.
Будоражило. Но после нотр-дама - эсмеральды и пожара, круто обиделся.
Особенно на макрониху - ну нельзя же так. Миледи.
Поэтому англия. Там все путем. Виндзоры, Мальборы. Короче, свой круг - содружество.
Когда за интеллигенцию топил, имел ввиду аристократизм. Подлинный.
Чтоб стимпанк, викторианство, сага о Форсайтах и стакан воды.
Путь из союза к положению пролегал через Вену. Выучился на хорошо по-высшему, язычок подучил - милости просим. Нокрыто, нолито.
Вот вам майоратик с садиком и служба в мимими конторе. Остальное - светска жись. Длинные платья, смокинги, зонтики. Котелки, сигары и шкатулки.
Счастье - это когда тебя понимают. А они понимали.
Вот утро - жуткое время. Серость, шумы, холода, тревога.
Поди, упомни, куда подевалось все хорошее. Может - там, а может - вообще ничего. Тогда, киоск. За десять верст, если по Гринвичу.
Откашлялся, проклял свет, и время, и окно - одеваться. Но сначала макияжик.
Чтоб харя не звенела посудой. Сердце стучит, море волнуется, штанина не вдевается, буквы ползут.
Короче, трудности. Ладно, не впервой.
Носки, джинсы, майка, куртка, ботинки. Главное, не перепутать. И шнурки - убил бы.
Первую банку - на лавочке. Насладиться утренней негой. Вкусить хмурости и непонимательного людского отчуждения. Усмирить торопливость, урезать дрожь, унять волнение.
Вторую - там же. Чего понапрасну метаться, когда покой в душе. Относительный.
Глядишь, затеплело солнышко, двери захлопали, люди появились. Серьезные, сосредоточенные - спешат, детишек за руку.
Следующие четыре на потом. Растянуть до обеда. Как в кино - стакан, чуточку льда, на донышко янтарного цвета виски. С важной мордой. Типа ни разу не синь.
Исключительно для поддержания аристократического духа. Или величия.
С обеда можно. Все пьют. Кто соточку, кто двести. По запаху не отличишь.
Тут фокус, продержаться до пяти. Чуть навеселе.
После - все. Свободен вдоль линии борта. Никто слова худого не скажет. Важна скорость - программу время не пропустить.
Дожил до десяти - молодец. Последние двести, и на боковую.
В британии завтра - всегда трудный день.