Холст 37 на 37

Давным-давно, не помню, когда это было... (Зачин, как в чукотской сказке, извините). Короче, бабушка-чукча Саша вспоминает: миллион лет тому назад в журнале "Юность" было напечатано стихотворение одного начинающего, двадцать лет ему, кажется, всего-то было, гения*:
Холст 37 на 37.
Такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
И не от старости совсем.
Чукча Саша пришла в неописуемый восторг, и, как видите, до сих пор эти строчки помнит. Потому что юный гений высказал идею, которая мне, тогда еще тоже очень молодой, была близка: даже в маленьком холсте, написанном великим мастером, красоты и смысла больше, чем во всей нашей длинной, огромной, нелепой и несуразной жизни.
Люди умирают от тоски по совершенству.
Которое недостижимо в принципе. Разве что иногда в искусстве...
И Лермонтов от этой тоски умер, и Пушкин, и Чехов, и сейчас людишки продолжают мереть, как мухи.
Но боже, как зашпыняли, как заплевали во всех газетах и журналах этого несчастного гения, юного пессимиста.
А ведь мальчишка был прав.
Я с какой стати его, собственно, вспомнила?
Недавно прочитала статью одного американского социолога, который вдруг озаботился необычайно высокой смертностью в России. Статья, кстати, так и называется: "Отчего умирают русские?"
Исследование доброжелательное, что удивительно: американец даже с некоторым недоумением отзывается о наших социологах, которые любят сравнивать Россию с Зимбабве. Хуже, мол, люди живут только там. Да ничего подобного, оказывается: и пьем мы не больше других европейцев, и медицина у нас вполне неплохая (зимбабвийцам, по крайней мере, не снилась), да и уровень жизни в целом не так уж плачевен. Ну, в глиняных мазанках и соломенных хижинах мы уж всяко не живем и одной маисовой лепешкой в день не питаемся, верно?
А умираем молодыми и чаще, чем во всех других странах. Почему?
Американец честно признался, что за двадцать лет он так и не нашел ответа на этот вопрос.
Кризис? Так он везде кризис. Неуверенность в завтрашнем дне? А кто уверен, скажите мне? И не надо на перестройку и "лихие девяностые" кивать - тенденция началась гораздо раньше, сразу после окончания хрущевской оттепели.
Такие дела.
"Есть некий специфический русский фактор, которому я никак не могу найти определения. Вероятно, он скрывается в области коллективного бессознательного",- заключает ученый.
"Правильно!",- бурно отозвались читатели в интернете.
Русские всегда чувствуют себя несчастными, даже когда для этого нет никакого объективного повода.
И я вспомнила одного молодого человека, который работал переводчиком в Пекине, и однажды рассказал весьма примечательную историю. Как раз в тему.
Едет он, стало быть, на какое-то ответственное мероприятие - форум там или симпозиум, неважно. Погода мерзкая - ветер и дождь. А на душе у него еще гаже. И вдруг замечает у обочины китайца, который торгует с лотка грошовыми тапочками. Тот стоит под дождем, улыбается, и лицо у него абсолютно счастливое. "Надо же, - подумал молодой человек.- У меня два высших образования, я хорошо зарабатываю, на мне туфли за 200 долларов, я еду в дорогой машине встречаться с потрясающе интересными людьми, никто из моих близких не заболел и не умер, и я - несчастен. А этот продает тапочки за две копейки, зарабатывает себе на чашку риса в день, мокнет под дождем - и счастлив. Удивительно."
Да уж.
Но вот это - и есть отгадка.
А к чукчам я не зря примазалась. Отдаленные мои предки - коренные камчадалы. Там три народности живут - коряки, ительмены и чукчи. Мама говорила, что наши пра-пра - ительмены. Вероятно, она их себе из филологических соображений в пращуры выбрала: слово малознакомое, а потому звучит интеллигентно.
Ну, а мне больше нравятся чукчи.
Они смешнее.
И к тому же - всегда ждут рассвета.
Значит, почти счастливы.

*Звали поэта Леонид Губанов, ежели кому интересно – в интернете о нем много написано. Та публикация в «Юности», оказалась первой и последней в его жизни, хотя в самиздате стихи Леонида были популярны. И умер он, кстати, молодым…