Рассказ "Митькино золото". Часть 1.
-Что-то, Коленька, доверия у меня к тебе нет. Больно часто стал приходить. Раньше, когда с моим мужем дружили, так и не интересовался, как я живу.
-Так я...я по-доброму же, без мужика тяжело жить тебе, вижу. Да и нравишься, всегда нравилась, вот и хожу. Не могу же я сразу тебя замуж позвать, год прошёл, как Митька пропал. Что люди подумают, - он положил свою большую, крепкую ладонь на руку женщине.
Невысокий забор из старого штакетника, слегка выгибаясь то в одну, то в другую сторону от неловких движений Николая, отделял их. Свою руку Люба убрала сразу, прикрыла калитку и направилась к дому.
-Пока, Коленька, пока, - сказала она не оборачиваясь.
Николай чуть задержался у калитки, ещё внимательнее осматривая двор и дом. Он повернул голову в сторону заброшенного сруба рядом с домом, дождался, когда Люба дойдёт до крыльца и пошёл домой.
Весна ранняя в этом году. С крыш до самого заката капает, стучит деловая капель, разучивает дробь, готовится "хозяйку" встречать.
Уже проглядывают сквозь проседающие зернистые осколки зимы серо-чёрные крыши, трели птиц не смолкают до позднего вечера. Пар от нагретых за день солнцем крыш не стремиться улететь вверх, а тянется как кисель и оседает.
Люба ещё немножко постояла на крыльце, вдыхая эту вторую весну без мужа. Вспомнила, как горланил он песни, когда чистил снег на крыше. Как заслушивалась она этим раскатистым голосом, насыпая зерно курам не глядя. Шмыгнула носом, вздохнула глубоко ещё раз и вошла в дом.
***
-Это, конечно, не моё дело, - начала разговор мать, собирая на стол, - но ты опять к Любке ходил?
-Ходил, - тихо ответил Николай.
-Зачем ходишь? Что в ней такого? Позолоченная какая она? Митя её непонятно откуда привёз, ни то из города, ни то на вокзале подобрал, говорят даже паспорта у неё нет.
-Мать, ты это, языком не мели, - вмешался отец, выглянув из-за печи, где он подшивал валенки, - ни на каком вокзале он её не подбирал. С Урала она, сам паспорт этой девки видел на почте.
Матери не понравилось, что её догадки, да женские пересуды не подтвердились, она разлила по кружкам чай из шиповника и позвала ужинать, но остановиться не смогла.
-А не забеременела она от Митьки, тоже скажете не моё дело, а если я внуков не дождусь из-за этой Любки, мне что делать то?
Николай рассмеялся.
-Да понял я уже, что она тебе не нравится. Но когда ей беременеть было, если муж в тайге месяцами? Не бойся, мать, как только женюсь, сразу за дело возьмусь.
-Ты посмотри, он уже стихи плетёт, вот девка голову задурила, пока Митька не вернётся, не женишься.
Николай мотнул головой, продолжая улыбаться.
-Другая мать и рада была бы, что сын жениться надумал.
Мать сердито посмотрела на сына и ушла копошиться у печи.
Отец деловито кашлянул и вытер усы, промолчав, но знаком этим поставил точку в разговоре.
***
Чуть замешкавшись, Люба стала убирать со стола пустые тарелки.
-Что, опять Николай приходил? - спросила у Любы свекровь, обратив внимание на её задумчивость.
-Приходил. Я из магазина иду, а он у нашей калитки стоит, смотрит, не заходит. Зачем ходит не пойму, что-то раньше не замечала, чтобы он на меня смотрел, а тут, говорит, выходи замуж, одной тяжело дом содержать. Причём здесь дом? Нет у меня совсем к нему доверия.
-Когда Митюша не вернулся из тайги, он что-то не пошёл его искать. Хотя мог бы. Друг пропал, говорил, а искать не пошёл,- свекровь пересела из-за стола в глубокое кресло, с накинутой на спинку вязаной шалью.
-Не пошёл, мама, не пошёл, - задумчиво протянула Люба.
-Я шаль ещё на продажу повяжу, включить Вам телевизор?
-Включи, я под него засыпаю хорошо, посижу ещё немного.
Люба села у окна и опять то и дело вглядывалась в дорогу на холме, смотрела туда, где прошлой осенью в последний раз видела удаляющуюся машину.
На холме резвились ребятишки. Они катались на санках по подтаявшему снегу, играли в "Царь-горы". Их радость, казалось, передавалась Любе, она улыбалась.
-К нам идут, посмотри? - спросила свекровь, указывая на калитку.
По узкой дорожке к дому шла высокая, стройная женщина в короткой норковой шубе. Высокие каблуки её сапог впивались в рыхлый снег. Она их легко вытаскивала и снова дырявила дорожку.
-Кто это, мам, знаете? Одета не по-деревенски.
-Видно, же Люба, городская.
Люба накинула шаль, пальто и вышла на крыльцо.
-Митька у Вас? - спросила женщина и высоко подняла подбородок.
Люба не поняла вопроса и переспросила.
-Здравствуйте, что Вы сказали?
- Я тебя спрашиваю, Митька у Вас?
Люба стояла молча. Она не понимала, почему должна разговаривать с этой женщиной, которая позволяет себе общаться с ней в таком тоне.
-Я не буду с Вами разговаривать пока Вы не смените тон на уважительный.
Женщина расхохоталась, поднимая подбородок выше. Её короткие чёрные волосы были похожи на тонкие ножи, гладкие, блестящие. Огромный рот, издающий звуки, окаймлённый красной помадой, хотелось заткнуть прямо сейчас.
-Калитка там! - сказала Люба и показала в направлении забора.
-Да, подожди ты, - женщина схватила Любу за руку.
-Денег он мне должен. Сбежал, а деньги не отдал. Приехал в город и искал через кого своё "золото" сбыть, я ему первую машину помогла продать очень дорого, он у меня почти год жил. Осенью уехал опять, вернулся, две машины "золота" привёз, сбыть я ему опять помогла, пропал и не рассчитался со мной за помощь.
Люба поморщилась и убрала руку.
-Прямо как в фильме "Любовь и голуби", - попыталась рассмеяться Люба и добавила,- нет его, не появлялся, хорошо, что живой. Мать все глаза выплакала, увидите, так и передайте, жена не нужна, пусть о матери подумает.
-Жена? - удивилась женщина.
-Жена, - подтвердила Люба и показала кольцо на пальце.