Ты чистую мою любовь к тебе
Толпе на растерзанье предала;
Благоговенье пред твоей душой
Позорной похотью обозвала;
Чувств высоту и мыслей глубину
Умом младенческим не поняла;
Ножом бесчувствия и бессердечья
Мне сердце на кусочки рассекла;
Двуличьем, ложью и притворством жалким
Мой дом святой, как скверной, залила;
И имя, что и так в устах склонялось,
Оклеветала и оболгала.
Ты, не смущаясь щедростью моею,
Подарки Неба от меня брала,
Под кровом тёплым, хоть и не богатым,
Как у Христа за пазухой, жила;
А тяжестей, что жизнь сопровождают,
Не больше прочих на себе несла.
Тебе никто ни помыслом, ни словом
Не причинил у нас и тени зла,
А муки, что безмолвно ты сносила,
Открыть в любое время ты могла.
Тебя я умолял не раз с любовью,
Чтоб искренностью ты себя спасла,
Чтобы душа твоя, открывшись другу,
Познала радость Божьего Тепла.
Прощаясь, на пороге пред отъездом,
Меня ты, как родного, обняла…
А через месяц, когда я приехал,
Как пса бродячего отогнала…
………………………………….....................
Теперь я понимаю, что цыплёнок
Не мог собою защитить орла;
Гдé видано, чтоб малая травинка
Собою дуб огромный обняла ?
Всё происшедшее мне показало,
Что ты младенцем крохотным была,
Способным лишь на то, чтобы ручонкой
Прикрыть себя лишь от мирского тла.
Так не гордись же, милая, собою,
Не думай, что ты взрослость обрела.
Ведь совершеннолетие — не дата,
А состоянье сердца и ума;
Созрел не тот, кто телом стал взрослее,
А тот, кто друга защитил от зла,
Кто друга отстоял перед толпою,
Забыв себя прикрыть в минуту боя.