Ищу выход, хотя точно знаю, что его нет.
Раньше в любой ситуации какие-то просветы выискивал, на что-то надеялся, а сейчас никак.
И тут вспомнил своего бывшего начальника Владимира Борисовича, который всегда знал ответы на все вопросы, умел по-комсомольски ловко выскользнуть из самого, казалось бы, тупикового положения…
Ну и решил позвонить ему, вроде как потроллить, что делать-то, если выхода нет. Может, он и тут даст мне какую-нибудь ценную указивку, как он когда-то выражался.
Позвонил (слава Богу, жив курилка), предложил встретиться.
И вот сидим с ним в кафешке возле его дома, беседуем.
– Владимир Борисович, – начал я, хлебнув пива, – вот вы всегда давали хорошие советы, всегда подсказывали выход, вселяли уверенность…
Он, довольный, по-стариковски заулыбался.
– Поэтому я и хотел бы узнать ваше мнение. Ну, вот скажите, ради бога – на носу старость, а там и неизбежная смерть… Вы же наверняка думаете об этом – как все-таки быть в этой ситуации, какой выход у нас!? Неужели никакого?! Смириться?
– Понимаешь, – начал он, слегка растерявшись…
– Только не надо мне говорить о рае, загробной жизни, Боге, – сразу предупредил я его. – В устах бывшего комсомольского работника, советского пропагандиста это будет звучать не слишком убедительно.
– Понимаешь, – продолжал он, уже озлившись, – если подходить диалектически (я усмехнулся, это было его коронной фразой в былые годы, на всё смотреть диалектически), то всё в природе так устроено: рождение, жизнь, смерть…
– Владимир Борисович, дорогой! – остановил я его снова, – не надо мне эти банальности говорить. Я это всё еще у Марка Аврелия, Эпикура и прочих древних гениев читал… Вы мне свой ответ дайте – есть хоть какой-то выход, на ваш оптимистический взгляд, или нет, полная безнадёга? Не уклоняйтесь, мы же не на пресс-конференции. Где выход?
– Так это и есть выход! – вдруг выпалил он, по-моему, сам не ожидая от себя такой находчивости.
Я опешил, с удивлением глядя на него.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, вот это самое, о чем ты говорил… Смерть... Даже называть лишний раз не хочется.
– А что, это и впрямь выход из всей этой нашей катавасии, – в задумчивости произнес я. – Самый надежный, без обмана… Владимир Борисович, титаны мысли просто блекнут перед вами. Вот что значит, советская, комсомольская выучка!
– Дарю, – сказал он мне вдруг с нехорошим хохотком. – Можешь этим моим ноу-хау воспользоваться.
Я недовольно хмыкнул. «На что это он мне намекает?» – подумал я и, сухо распрощавшись с ним, пошел домой.
А по пути мне вдруг пришла в голову еще одна, совершенно простенькая, мысль-подмога. Словно какой-то небесный тренер подслушал наш мрачный разговор и, сжалившись надо мной, посоветовал: «Когда выхода нет, никакой надежды, возьми штангу или гантели потяжелее – и сразу полегчает».
Я рассмеялся, но тем не менее ускорил шаг. "А что, вдруг и в самом деле поможет?" - подумал я. Во всяком случае мне это понравилось больше, чем этот старикан предлагал.