Проходя службу в должности офицера управления Архангельского соединения (политотдел дивизии), мне, как-то раз, пришлось поучаствовать в мероприятии под аббревиатурой КШУ (командно-штабные учения).
Общими целями таких мероприятий, были:
- Совершенствование практических навыков органов управления, в решении задач, возникающих при переходе соединения к действию в военное время.
-Достижения согласованности в работе органов управления; проверка реальности планирующих документов.
- Проверки эффективности выполненных и намеченных к выполнению мероприятий.
Но просидев три дня в бункере, я окончательно убедился, поговорка о том, что «кто служил в армии, тот в цирке не смеется», имеет серьезное основание для своего существования.
Но, обо всем по порядку.
Лето 1990 года. Архангельск. Рано утром, раздался звонок по телефону и в трубке прозвучало «Сбор».
Собравшимся офицерам управления довели приказ на проведение КШУ.
Дальше по схеме, с «тревожными чемоданчиками» все направились к автобусу. Затем, выдвижение Выезд на ЗКП в Лявлю, где находился бункер, в котором, по версии военной игры, размещался штаб управления соединения.
Отвлекусь коротким повествованием о содержимом «тревожного чемоданчика».
У всех офицеров и прапорщиков должен был быть в наличии запас вещей, который используется в случае чрезвычайных ситуаций. В обиходе, такой набор называется «тревожный чемоданчик военнослужащего».
Этот предмет экипировки включал в себя следующие предметы:
1.Комплект полевой формы.
2. Карта топографическая.
3. Нательное белье.
4. Белье теплое (в зимний период).
5. Носки.
6. Полотенце.
7. Туалетные принадлежности.
8. Бритвенные принадлежности.
9. Сапожные щетка и крем.
10. Ложка, вилка, нож, кружка, тарелка (алюминиевые).
11. Щетка одежная.
12. Фонарь электрический.
13. Фурнитура.
14. Индивидуальный перевязочный пакет.
15. Сухой паек на 1 (или 2) сутки. В состав сухого пайка входили чай, сахар, сухари и консервы. Поскольку жизнь протекала в условиях « торжества социализма» и мясных консервов в Архангельске достать было не возможно, разрешалась комплектация рыбными.
Кроме этого у каждого офицера была полевая сумка. В ней должно было быть:
1. Тетрадь.
2. Различные справочные материалы.
3. Набор карандашей (простых и цветных).
4. Командирская линейка.
5. Канцелярские принадлежности.
6. Компас.
7. Курвиметр.
8. Нож перочинный.
9. Циркуль.
10. Стирательная резинка.
Проверки комплектации данного элемента боевой готовности проводились ежемесячно. Но надо отметить, что за частую, в этом вопросе наблюдалась халатность.
Бывали случаи, когда содержимое продуктового набора, использовалось не по прямому назначению, а в качестве закуски к наспех накрытому столу в кабинете.
Вообще, наличие самого тревожного чемоданчика, в том виде, в каком это имело место, было лишено целесообразности. Эффективным являлся бы вещевой мешок, но такой предмет экипировки не предусматривался для офицерского состава.
Начальник физической подготовки соединения майор Дулебов М. пытался, как то обосновать целесообразность именно такого варианта, но сами понимаете армейский принцип, изложенный в емкой формуле: «Ты начальник, я дурак. Я начальник ты дурак» вечен и непоколебим.
Это было первое мероприятия такого уровня, в котором мне довелось принимать участие. Но абсурдность тематики, порядок организации и его проведение, кроме усмешки и осознания того, что если «…завтра война, если завтра в поход», то к нему наше войско точно готово не будет.
День первый. Вводная.
В мире резко обострилась международная обстановка. Военно-морской флот стран НАТО сконцентрировался у территориальных вод СССР. Объявлена высшая степень боевой готовности.
Полная, что предполагало — получение боевых задач, развёртывание огневых средств, и организация службы в военное время.
Во всех частях и подразделениях архангельской дивизии проведены необходимые мероприятия после поступления сигнала «боевая тревога». Объявлен усиленный вариант несения службы, выданы средства индивидуальной защиты, развернуты средства противовоздушной обороны (в дивизии было одно такое только средство- ЗУ-23).
Отмечу только, что боеприпасов к ней не было и расчета тоже, ну может, начальник арттехвооружения и мог из нее стрелять, но он был в бункере со всеми.
Что касается другого вооружения и снаряжения, то имелось легкое стрелковое оружие, наверное, несколько гранатометов РПГ-7.
Но насколько я помню, из них ни кто и ни когда не стрелял.
Были еще, наверное, штук 5 бронетранспортеров БТР-60 ПБ, но каково было их техническое состояние, утверждать не берусь.
Какова была численность нашей конвойной дивизии, я уже не помню. В состав входили отдельные батальоны, бригада и три полка. Но могу и ошибиться.
Все органы управления размещены на запасных командных пунктах.
Через 2-3 часа поступила новая информация об оперативной обстановке.
По району Архангельска и применено тактическое ядерное оружие. Одновременно с этим, высадившийся в районе Северодвинска десант противника, ведет наступление в направлении Архангельска.
Задача.
Совместно с войсками Архангельского гарнизона остановить наступающего врага. Одновременно с этим, продолжать выполнение задач по охране объектов, не допуская побега осужденных.
Вопросы, как и какими силами, останавливать и при этом сделать все, чтобы преступники не разбежались, особенно в условиях применения ядерного оружия, не задавались.
Главное было имитировать напряжение полководческой мысли.
Все службы были заняты своими делами.
Химики следили за направлением движения радиоактивного облака, оперативный отдел и штаб что-то там планировал по разгрому ненавистных оккупантов, ну а политотдел сочинял лозунги и готовил заметки о героизме воинов 613 конвойной дивизии. И главное, было обеспечение наглядности боевыми листками , стенгазетами и прочим абсурдом объективной реальности того времени.
Раз в день все собирались в классе боевой подготовке, выполняли задания по нанесению обстановки на карты ну и отчитывались о проведенной работе.
Самым трудным, лично для меня, было работа с картой.
За годы обучения в ВПУ МВД СССР, я так и не научился ни наносить тактическую обстановку, ни даже правильно склеивать карты.
Поэтому Начальник политотдела поняв, что толку от меня в этом нет, доверил придумывать истории про доблесть воинов. А затем, наглядно изображать это в стенной печати.
Один выпуск газеты, посвященный подвигу рядового Турдункулова, сбившего из ЗУ-23 американский F-16 вызвал смех у офицеров и гнев командира дивизии. Он, почему то решил, что я издеваюсь и не воспринимаю всей серьезности и ответственности текущего момента.
К окончанию третьего дня учений, наконец, подошли основные силы «непобедимой и легендарной», враг был разгромлен и позорно бежал.
Мне запомнилась последняя фраза: « Подразделения 613 конвойной дивизии во взаимодействии с частями Советской армии разгромили силы вторжения и сбросили противника в Белое море»
Конечно, во всем этом сквозил формализм, оторванность от реальности, главное была галочка о том, что учения проведены, и все органы управления соединения справились с поставленными задачами на оценку «хорошо».
На том закончили и ушли на выходные.