Парикмахер и виски. Что общего у этих двух слов?
Кое-кто скажет: "Все понятно! Зайдешь в барбершоп навести красоту, а там тебя угостят стаканчиком виски!" Да, это сейчас широко распространено, этакий оммаж 40-м годам XX века и тогдашним брутальным парикмахерским Америки.
Но нет. На самом деле, корни глубже.
Копнем вглубь веков. Шотландия, XV век близится к своему завершению. Государственное казначейство - мрачная и суровая контора, где шутить не любят. Зато любят счет денежке, а еще круглосуточно бдят, чтобы ни один медяк не прошел мимо королевской казны. И вот в 1498 году в учетной книге казначейства появляется пометка, которая дошла до нашего времени. "Цирюльнику, по королевскому приказу доставившему aqua vitae королю в Данди..."
Aqua vitae - это "аква вита", "вода жизни". Так христианские монахи-ирландцы называли крепкий солодовый спиртовой дистиллят. От них это название переняли гаэлы Ирландии и Шотландии, которые, конечно, плевать хотели на всякую там заумную латынь. В их устах это превратилось в uisge beatha (звучит как "уишки бяха", вот вам и знакомый корень будущего слова "виски"). Эта самая бяха очень полюбилась многим, в том числе и королям. В 1498 году на троне восседал Яков IV, вот он и повелел "выдать цирюльнику". Но почему именно цирюльнику-то?
В XV веке одним из самых сильных средневековых цехов Эдинбурга была Гильдия цирюльников и хирургов. В самом расцвете сил, эта гильдия имела особую грамоту от короля, которая называлась The Seal of Cause, и в ней повелевалось, чтобы, значит, данное объединение профессионалов своего дела, не покладая рук, ножниц и ножей несло в народ высокие стандарты хирургической практики. Прически, парики и бороды в грамоте оказались несправедливо обойденными. Сейчас это выглядит довольно забавно и вместе с тем - зловеще. Примерно так: приходит гражданин к парикмахеру и просит как обычно - подровнять затылок, височки косые, сверху не трогать, с боков убрать и все такое... А завтра вдруг его прихватывает аппендицит, и гражданин, охая, ковыляет на прием к хирургу. Дверь открывается, и на пороге его радушно встречает тот же самый вчерашний брадобрей. "Стрижечка вам идет, определенно идет. Что беспокоит? Ах, прихватило... Ну ложитесь, будем резать. Кстати, может потом побрить и освежить?"
Так вот, именно этой уважаемой гильдии король Яков IV даровал исключительное право перегонять и продавать aqua vitae в границах Эдинбурга. Конечно, исключительно "в лечебных целях". Сам король считался знатным алхимиком и медиком, обожал проводить эксперименты по поиску таинственного "пятого элемента" (на которые уходила прорва "аквавиты"), а еще - любил дергать зубы с корнем. Его пациентам, судя по всему, до процедуры предлагалось хлебнуть "воды жизни" столько, чтобы не было больно. Так что теперь понятно, почему именно Гильдия цирюльников и хирургов завладела монополией на волшебный напиток.
Впрочем, эта монополия продолжалась недолго. Уже к середине XVI века uisge beatha так полюбилась народу, что ее стали использовать далеко не в медицинских целях. Парламент Шотландии как-то пытался с этим бороться, даже выпустил несколько актов, в которых приказывал использовать соложеный ячмень только для производства хлеба. Всем было наплевать, особенно в Хайленде. Ни голод, ни недород, ни скудные урожаи - ничто не мешало скоттам исправно гнать из солода и тут же выпивать крепкий и вонючий шмурдяк, который тогда так же походил на нынешний single malt whisky, как мебельная политура - на водку "Смирнофф".
До первой выдержки в бочках оставалось еще лет двести.