С подъездной дороги Сигнахи выглядит как тихая итальянская деревушка. Черепичные крыши на закате стали киноварью, но кажется они были такими изначально. Вечером жара уходит, туристы разъезжаются, и я наслаждаюсь тем, что без суеты можно бродить по мощеным брусчаткой извилистым улицам, ловя ветер из долины. Ощущение Европы не покидает даже вечером, а лишь усиливается благодаря теплому свету фонарей. Мой спутник Гиа говорит, что здесь не всегда так было, лишь последние несколько лет после реставрации. Сложно не поверить такому красавчику.
Гиа, молод и как многие живет с родителями в Тбилиси. Сюда приезжает на выходные к своей тетке, которая его вырастила. На все ее молитвы, учиться в вышке не собирается. Гиа говорит, что доволен приработками на заправке, и о большем пока не думает. Личные амбиции и личная жизнь - та сфера жизни, которую родители всегда знает лучше нас самих, особенно в закостенелых традициях маленьких городах. Выживают лишь те, кто покидают родовое гнездо. Здесь таких немного. Перед уходом тетя попросила, чтобы я его переубедила насчет учебы за время нашей прогулки. Обещать я не стала.
В центре Гиа захватил красного в погребе, и привел меня в местное кафе. Он сказал, что закажет все, что я хочу, меня это уже не удивиляло в Грузии. Как только мы сели, тут же все кацеби стали неприлично поглядывать на нас. Мне это не понравилось, и мы ушли в поисках закуски. Магазины уже закрылись, и на наше счастье один серобородый старичок, который снимался с места, подарил немного мелких яблок.
Теперь запастившись провиантом мой спутник вел меня куда-то, но секрет не раскрывал. "Увидишь!"
Мы покинули пределы центра, вышли из цитадели и некоторое время шли вдоль крепостной стены вниз. Еще издали я заприметила собак. Они лениво лежали на брусчатке, но завидев движение на дороге, начинали лаять и юлить вокруг.
- Давай машину тормознем, а то опять увяжутся?
- Не бойся. Иди со мной. - он властно взял меня за руку и повел мимо четырех патлатых. Они залаяли, побежали за нами, но поняв, что ничего интересного не предвещается, после поворота отстали.
У башни Гиа скользнул внутрь и стал забираться наверх по каменной лестнице. Было пыльно и темно, я подняла подол юбки и аккуратно стала карабкаться вверх. Гиа подал мне руку, в коей я не сильно нуждалась, но приняла. Она была пухлая и липкая от жары.
- Теперь понимаешь, где мы? - самодовольно спросил он.
Мы были в одной из сторожевой башен, идущей по замкнутому периметру стен, внутри было бездонное мрачное ущелье. Сигнахи построен в горах, он напоминает осьминога, расползаясь щупальцами по отдельным хребтам.
На город спустилась сумерки, Кавкасиони проступал точеным силуэтом снежных вершин, а внизу протиралась огромная долина виноградников. Огоньки Цнори подмигивали за холмом, кругом было тишина, пели цикады, светил молодой месяц, где-то вдалеке играла музыка. Мы открыли вино.
Гиоргий мил и внимателен, когда мы уже испили полбутылки, мне было по прежнему скучно с ним. В затянувшейся паузе, я узнала музыку прошлого. Теперь всегда, когда буду ее слышать, буду вспоминать Боржоми. Я не знала, когда вернусь туда снова, но меня все еще тянуло к нему, хотя я понимала, что между нами ничего не могло быть. Он человек места, а я странник, пограничник. Как жаль, что время невозможно остановить или открутить назад! В одном я была уверена, что в Грузии у меня есть друзья, когда бы я сюда снова не приехала.
— Ауу. Ты еще здесь? - донесся голос Гиа издалека.
— Тсс слышишь песню? Это "Грузия в моей голове." Хотя здесь совсем не о Грузии..о тоске по родине, о любви.
— Сигнахи называют городом любви, ты знала?
- Слышала. Знаешь почему?
— Ara, нет. - произнес он. - Хочешь повыше подняться?
— Нет, здесь достаточно хорошо.
— Вина еще?
— Хватит.
— Поцеловать тебя можно?
Я рассмеялась.
Внизу на лестнице послышались голоса.
— Кто-то идет сюда!
— ეშმაკმა წაგიღოს (черт побери) - тихо произнес он.
— Давай еще по глотку, и пошли отсюда. Может ему повезет больше.