День 2-й (17 февраля)
15.35. Сегодня всё по-другому. То совсем забываю про курево, то мысль о нём вспыхивает в голове, как прямое указание к действию. А ведь на балконе лежат сигареты, и на работе в столе есть пачка и в бардачке машины. Надо бы выкинуть, но боюсь притрагиваться к пачке; вдруг закурю?
Интересно, где у человека кроется желание курить? Его почти не отыщешь в себе как физическое ощущение. У тебя ничего не болит, ты не чувствуешь слабости или тошноты. Ты совершенно прежний, просто твои мысли вечно возвращаются к сигаретам. Это наглядно показывает, насколько психологическое порабощение сильнее физического.
Как же я умудрился поработить сигаретами свой ум?
Я отношусь к тем читателям Аллена Карра (автора книги «Лёгкий способ бросить курить»), которых его книжка не избавила от зависимости. Но надо отдать должное этому гражданину Туманного Альбиона, умершему в 2006 году от рака лёгких: многие его положения и советы я часто вспоминаю. Надо и теперь их проговаривать, подкрепляя своими мыслями и воспоминаниями.
Так, Аллен Карр говорит об одном нашем парадоксальном свойстве: мы не с такой страстной увлечённостью обучаемся чему-то хорошему, с какой стремимся поднатореть в чём-то плохом. Действительно, несколько месяцев я, семнадцатилетний юноша, прилежно и планомерно приучал себя к курению – превозмогая спазмы в трахее и бронхах, терпеливо снося головокружение и давящую боль в висках, конспирируясь от родителей.
Почему я так стремился научиться плохому?
Я знаю, откуда это шло. От страха и стыда быть хорошим. Помню, что желание стать курильщиком окончательно оформилось и укрепилось во мне 1 сентября, когда я пришел первокурсником в ВУЗ и стал знакомиться со своими будущими однокурсниками.
— Ты, говорят, учишься хорошо? Бо́тан? – спросил меня один парень.
— Да какой я, на фиг, ботан! – возмутился я (и наверняка выругался). – Я эту учебу ненавижу, родаки отправили вышку получать. Она у меня во где сидит! У тебя есть, кстати, чё курить?
— Прикинь, отличник, а курит! – одобрительно удивился парень, подмигнул всем остальным и протянул мне сигарету. Я закурил и понял, как легко и приятно быть своим среди «плохих».
Таким же способом и по тем же мотивам я стал приучать себя и к алкоголю. Нужно, просто необходимо было быть плохим. Не просто пить – а спиваться, трагически гаснуть. Да-да, именно так.
Откуда же бралась эта романтика саморазрушения? Из книг? Не уверен. В ту пору я страшнее Печорина никого из литературных героев не знал, да и моральное разложение этого поручика казалось мне каким-то культурным и даже возвышенным по сравнению с тем, что творилось в любом дворе моего города.
Нет, без всяких книг – а просто глядя вокруг, слушая разговоры взрослых, сидя у телика, я пришёл к максималистскому выводу, что в нашей стране нормальный человек должен пить и курить, а беречь своё здоровье – удел «всякой сволочи» либо «всякого лошья».
В общем, обучился я пагубе так хорошо, что в 17 лет выпивка и курение стали органичной частью моей повседневности, а в 19-20 я стал ощущать, что иногда из-за них у меня бывают проблемы на разных фронтах: что здоровье от них не становится лучше, что уже неоднократно меня били и «обували» в состоянии опьянения, что уже несколько раз я пытался сделать передышку на недельку-другую, но силы воли не хватало и на два дня.
И всё же я продолжал жить в иллюзии, что контролирую алкоголь и курево, хотя уже давно они контролировали меня. Я говорил себе, что «бухло» и сигарета помогают мне забыться от моей депрессии, хотя они её чаще всего и порождали. Также я льстился мыслью (почерпнутой у кого-то из философов-экзистенциалистов) что, убивая себя, я показываю свою свободу и индивидуальность, в то время как дела обстояли с точностью до наоборот: я послушно шёл на поводу у серой массы, с которой так боялся слиться…
Вот сейчас мысль оборвалась, и меня уже тянет идти курить. Я привык отходить на «покур» во время любой работы. Полчаса работаю – пять-шесть минут курю.
Нет уж, сдаться на второй день – это совсем неуважение к себе!
Надо перечислить те мнимые плюсы, которые курильщики (и я в их числе) приписывают курению, развенчать и изничтожить эти «плюсы», а потом назвать явные минусы. Итак -
Псевдо-плюсы
1. В курении есть нечто романтичное.
Этот аргумент «в пользу» курения нелеп, однако он является весьма важным для курильщиков (особенно из интеллигентской среды).
«Как это так? Стоять на вершине горы – и не иметь возможности вставить в рот сигарету? Ехать в поезде – и не подымить в тамбуре, глядя в окно? Пойти в лес за грибами – и не покурить задумчиво под сенью берёз и сосен? Встретиться с другом без пачки сигарет? Читать всю ночь просто так, без сигарет? Какой смысл тогда всё это делать!»
Да уж, не странно ли? Все самые прекрасные события и жизненные картины словно лишаются обаяния, если из них изъять ничтожную палочку с фильтром и какой-то там дымок. И природа, и романтика дороги, и общение, и интересная книга, – всё это для курильщика не в радость, если он не снабжён сигаретами. На самом деле совершенно ясно, что в самой по себе сигарете ничего прекрасного, романтичного и интересного не содержится. Просто курение умеет паразитировать на самых лучших чувствах и переживаниях, тем самым уродуя, умаляя, а затем и уничтожая эти чувства, полностью заменяя их собой.
Возьмём примеры из классики. Для начала – из классики русской литературы. Достоевский, «Братья Карамазовы»:
«Спрашиваю я вас: свободен ли такой человек? Я знал одного «борца за идею», который сам рассказывал мне, что, когда лишили его в тюрьме табаку, то он до того был измучен лишением сил, что чуть не пошел и не предал свою «идею», чтобы только дали ему табаку. А ведь этакой говорит: «за человечество бороться иду». Ну, куда такой пойдет, и на что он способен?»
Действительно, куда?
А вот классика русского рока, Виктор Цой, «Пачка сигарет»:
«Но если есть в кармане пачка сигарет, / Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день. / И билет на самолёт с серебристым крылом, / Что, взлетая, оставляет земле лишь тень».
В песне есть по-настоящему глубокие слова, но, отними у лирического героя его заветную пачку сигарет, и, кажется, будет ему не до «самолёта с серебристым крылом», не до «чужого неба из чужого окна» и не до музыки, без которой «не хочется пропадать». Ни до чего ему будет, как и всякому заядлому курильщику, оставшемуся без сигарет.
2. Сигарета помогает справляться с работой.
Тут всё давно уже понятно. Ничего она не помогает; так же паразитирует на работе, как и на лучших чувствах.
Чтобы яснее понять этот паразитизм, можно представить себе автомобиль, работающий, разумеется, на бензине. Некий учёный-самоучка, с ловкими руками, но дурной башкой, решил «модернизировать» автомобиль. В его механизм он встроил небольшое соединение из трубки и маленького бака, куда нужно заливать… человеческую кровь! Теперь машина работает не только на естественном для неё топливе, но и на крови. Даже если бензина будет полный бак, а в маленький бачок, встроенный самоучкой, не добавлено крови, машина будет стоять на месте. С кровью же она поедет, как ездила раньше, с одной лишь разницей: кровь заканчивается гораздо быстрее, чем бензин, и заправки, а следовательно, и остановки, нужно делать раз в десять чаще. «Зачем ты это выдумал? – спрашивают самоучку окружающие. – Ведь машина вполне обходилась бензином, ты только ухудшил её работу!» Самоучке нечем обосновать свой бессмысленный эксперимент, но из гордости он продолжает заливать в машину собственную кровь. Через пару лет ему это надоедает и он пробует избавиться от дурацкого бака и от шланга, но машина уже удивительным образом к ним приспособилась, и просто-напросто отказывается ехать на чистом бензине…
Приведённая метафора может показаться бредовой, но, как мне кажется, она неплохо характеризует природу табачной зависимости. Являясь для нашей жизни совершенно ненужной и даже вредоносной деталью, курение так умело встраивается в нас, что начинает казаться чем-то жизненно необходимым – ну, прямо-таки одним из двигателей нашего существования. Причём это «встраивание» табак осуществляет гораздо тоньше и незаметнее, чем это делают тяжёлые наркотики. Наркоман, приобретая очередную дозу, мечтает о состоянии эйфории, то есть зависимость его основана на изначально присущей человеку, но извращённо понятой, идее счастья. Курильщик же не мечтает даже об эйфории. Прикуривая очередную сигарету, он желает лишь одного: чтобы вопиющая в нём зависимость перестала ему досаждать. Недаром покойный Аллен Карр сравнивал курильщика с человеком, носящим ботинки, которые ему на три размера малы, с целью получать удовольствие, иногда снимая их.
На сегодня, пожалуй, хватит. А то дальше писать будет не о чем. Второй день проходит не так чтобы крайне тяжело.
23.30. А вот сейчас, поздним вечером, очень сильно хочется курить. Но надо помнить, какое разочарование постигнет меня после первых же затяжек. Да нет, мне уже и не хочется.
Мне показалось, что я сегодня больше, чем обычно, ел. Видимо, это оттого, что нужно хоть чем-то занять руки и рот.
Ещё как будто побаливает в висках голова. Ну, может быть, это отзывается позавчерашний день рожденья.