В прошлой статье мой коллега затронул тему созависиости, и я тоже не могу пройти мимо, не вставив свои «5 копеек». В психиатрии есть термин «индуцированный психоз», проще всего его будет объяснить на клиническом примере.
Юноша в 24 года однажды «понял», что «кругом враги». Это я так пишу, у него же было все иначе – он последовательно начал «замечать» за собой слежку, а если учесть, что он учился на последнем курсе академии МВД – он точно знал, как ее распознать и проверить.
Он стал видеть «знаки», которые ему оставляли «доброжелатели», они и предупреждали «где засада, куда не надо идти». Он быстро «понял», что это связанно с его «виртуозным знанием социальных сетей» и что его «хотят завербовать для пропаганды, а потом в этом и обвинить». Он отключил домашний интернет, затем избавился от смартфона, заменив его старым кнопочным телефоном.
Жил юноша с мамой и бабушкой, с которыми у него были очень теплые и доверительные отношения, и о своих переживаниях он каждый день рассказывал им. Через непродолжительное время они тоже «стали замечать, что что-то происходит, что они под прицелом».
Бабушка была на пенсии, мама же через месяц жизни «в страхе и тревоге за сына и уже физически ощущаемой опасности» уволилась с работы.
Отказавшись от современных средств связи, юноша «понял, что теперь к нему обращаются через диктора новостей одного из центральных каналов». Родственникам потребовалось не очень много времени, чтобы «научиться расшифровывать послания».
В академию он уже не ходил. Продукты они заказывали по телефону через одну из крупных сетей супермаркетов, но, когда курьер при передаче пакетов достал невзначай телефон – все трое были уверенны, что он «принес не просто продукты, и, вероятно, они отравлены».
Последующую неделю они ели запасы круп и маринадов, сделанных бабушкой.
Кончилось все еще хуже, чем начиналось – пришли проверяющие из горгаза и сразу достали удостоверения. Медлить было нельзя, и юноша попытался одного из них сбить с ног, а другого бабушка с мамой хотели взять в плен – «столько дней в тревоге и страхе, мы должны были выяснить, кто и зачем угрожал сыну».
Дальше прозаично – сначала полиция, потом скорая и госпитализация в одну из городских психиатрических больниц.
Уже на следующий день мама юноши с нескрываемым ужасом и смятением рассказывала доктору о своем доверии сыну, осознавая всю патологичность происходящего. К бабушке пришло понимание через 3 дня – сказывался возраст и соответствующая ему ригидность мыслительных процессов. А вот юноша провел в больнице почти 2 месяца, после чего был выписан на амбулаторное лечение с грустным диагнозом и поддерживающей терапией, но в состоянии стабильной ремиссии.
Такая ситуация случается редко, чаще все же родственники пациентов сохраняют критику к происходящему, но, когда люди живут вместе – они каждый день общаются с друг-другом, привыкают к привычкам каждого, разделяют взгляды, мечты, мысли и надежды.
Если вернуться к проблеме алкоголизма, или других форм зависимости, то можно заметить, что эти состояния не развиваются резко, как, к примеру инфаркт или пищевое отравление. Для формирования патологической зависимости требуется длительное время – месяцы, а зачастую и годы. Быт трансформируется медленно, но постепенно он становится направленным только на удовлетворение патологического влечения одного из членов этой семьи. Это происходит плавно, логично и ни у кого не вызывает вопросов, пока не дойдет до определенной «точки кипения» или трагедии, после которой «открываются глаза», на то, что было не заметно до этого.
А есть и другой вариант созависимости – когда, к примеру, алкоголизм более «выгоден» супругу или маме, или другому близкому человеку. Сам пациент осознает пагубность своего положения и ищет помощи. Но его близкий человек очень хорошо научился с этим жить и манипулировать, виня во всем родственника-алкоголика, обвиняя его во всех своих неудачах. И если внешне родственник декларирует позицию борца с «пагубной привычкой», то на деле он не делает ничего для помощи пациенту, а зачастую и мешает ему, убеждая его в том, что «он сам придумал себе болезнь» или «это все от лени», или «я тоже выпиваю по праздникам, а это все просто распущенность». Вот с такими речами они всячески препятствуют обращению пациента за специализированной помощью, а если человек нашел все силы противостоять зависимости самостоятельно – они его всячески провоцируют. С одной лишь целью – показать свою «нужность» и незаменимость, и очередной раз принося стакан с водой и таблеткой аспирина не забудут преминуть, что «это он виноват во всех их бедах», лишь усугубляя эмоциональное состояние пациента и подталкивая его справиться с душевной болью единственным известным способом.
И что же я хотел всем этим сказать?
Созависимость, как и многие другие психологические проблемы, требует системного подхода, и ее необходимо, по возможности, решать со всеми членами семьи. Это всегда сложная, многокомпонентная задача, но она преодолеваема. Главное – не отмахиваться от нее как от чего-то несущественного или несуществующего и не бояться обращаться за помощью.