Раньше утреннего кофе Врезается ворона в чертоги, Клюет жир и требует подачки, Я поддаюсь и выхожу из палатки. Взору моему представилась дева, Не разобрать, ангел ли? Глаза уплыли, в лужи сели, А тело мрёт в амурном изнурении. Кому поведала жизнь, что я, невольник, Погребу заживо старшего воробьишку совы? За дело получил бумажный миллионник? Утратив звание, любовь и дары души... Не каюсь, я не грешен, Нет вокруг ничего, один пред адом. Мне ли уготован огнь вечный? Оставила старика без яда. И если б ты любила... Моя тяжесть могла стать легче. И если б не забыла... Я сразу стал на метр крепче. Теперь же, хландокровно пройдясь по хребту, Я бросаю бред с болезнью здесь. Прочь, убийца акулы моей, Надеюсь, свет будет тебя теплей.
Раньше утреннего кофе
Врезается ворона в чертоги,
Клюет жир и требует подачки,
Я поддаюсь и выхожу из палатки.
Взору моему представилась дева,
Не разобрать, ангел ли?
Глаза уплыли, в лужи сели,
А тело мрёт в амурном изнурении.
Кому поведала жизнь, что я, невольник,
Погребу заживо старшего воробьишку совы?
За дело получил бумажный миллионник?
Утратив звание, любовь и дары души...
Не каюсь, я не грешен,
Нет вокруг ничего, один пред адом.
Мне ли уготован огнь вечный?
Оставила старика без яда.
И если б ты любила...
Моя тяжесть могла стать легче.
И если б не забыла...
Я сразу стал на метр крепче.
Теперь же, хландокровно пройдясь по хребту,
Я бросаю бред с болезнью здесь.
Прочь, убийца акулы моей,
Надеюсь, свет будет тебя теплей.