Я смотрю наверх, с этой мертвой земли,
Я смотрю на облака, я жду чудеса;
В фиолетовом небе горят корабли,
И искры летят, и шумят паруса.
И пламя пылает среди облаков,
И молнии режут вечернее небо,
И души погибших солдат-моряков,
Падают вниз в виде белого снега.
В волшебных мирах, где когда-то я был,
Вводится траур на десять столетий;
Снова танцы у старых, угрюмых могил,
В которых всегда похоронены дети.
В Зазеркалье опять подготовка к войне,
Алиса летает в кислотном угаре,
А Шляпник безумный сидит на стене,
Пьет чай и играет на старой гитаре.
Королева червей кормит червей,
А верный Валет умирает от горя,
Он курит табак и глотает портвейн,
И брызжет слюной, с отражением споря.
***
Говорят, что космос слишком далёк,
Чтоб до него докоснуться руками;
Говорят, что небо - лишь потолок,
А звезды к нему прибили гвоздями;
Тогда почему голос каждый звезды,
Я слышу отчетливо громко и верно?
И космос, венец ледяной пустоты,
Становится хрупким и эфемерным,
Утром, когда растворяются сны,
И тают виденья, и морок чудесный?
Тогда почему диск холодный луны
На ухо поет мне печальные песни?
***
Где-то там, высоко-высоко от земли,
Где нет места кусачим тревогам и страхам,
В фиолетовом небе горят корабли,
И в космос летят увядающим прахом.
Алиса давно отошла, и лежит,
И смотрит на звезды пустыми зрачками,
А Шляпник рядом рыдает навзрыд,
И в ярости небу грозит кулаками.
Алиса, прощай! Улетай в небеса,
На кораблях, под космический купол;
Алиса, прощай! Ты так быстро росла,
Но умерла удивительно глупо.
