Боровичские ведомости продолжают публиковать главы из 2-го дополненного издания книги «177 Стрелковая дивизия из Боровичей».
Предыдущие части можно найти здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.
Об июльских боях за Лугу писала главная газета страны «Правда» от 20.07.1941 г. По оперативным соображениям Луга была названа городом «Н-ском».
Большое мужество маленького города
Крутые холмы, поросшие мелким кустарником, окружённые болотами, скрывают от нас извилистое русло шоссе. Глухой однообразный рокот, доносящийся оттуда, тревожит белёсую ночь.
Противник ведёт наступление на город N. На командный пункт энской части непрерывно поступают донесения разведчиков: в колонне врага -большое количество танков лёгких, средних, тяжёлых, артиллерия, моторизованная пехота. Противник держится шоссе, в лес сворачивает неохотно, занимая только деревни, лежащие у самой дороги.
... Атаку начали наши стрелковые части, поддержанные танками и артиллерией. На рассвете танки выбросили в деревню Ш. около роты пехоты, которая и заняла деревню. Разведка доложила, что в соседней деревне К. противник сосредоточивает танки, артиллерию и моторизованную пехоту. Танковый батальон капитана Рыбакова и стрелковый батальон старшего лейтенанта Чапайкина сразу же повели наступление на деревню К. Завязалось сражение.
Противник двинул против наших лёгких танков свои тяжёлые. Советские танкисты приняли бой. Вот движется тяжёлая машина врага. Навстречу ей устремился лёгкий танк старшего лейтенанта Фридлянда. Он мчится прямо на бронированную крепость, готовый протаранить врага. Нервы противника не выдерживают. Он сворачивает в сторону. Машина Фридлянда проносится мимо. Разворот – и он снова атакует тяжёлый танк, который трусливо сворачивает в лес. Советские танкисты снова и снова кидаются на машины врагов, расстреливают их огнём своих пушек. Немцы оставляют деревню К. Однако в течение всего дня они трижды атакуют, пытаясь снова овладеть ею, но безуспешно.
Короткая летняя ночь была использована для перегруппировки сил. Утром сражение возобновилось. Противник открыл ураганный артиллерийский огонь, а затем двинул пехоту и танки. Бойцы батальона старшего лейтенанта Чапайкина пулеметным огнем, штыковыми ударами, залпами гранат неизменно отбрасывая немцев. Советские танкисты ворвались в деревни, занятые противником, и били его с тыла. Младший лейтенант Казаков на своём танке смял группу немецких солдат и прошёл всю деревню Г.
За околицей он встретил машину с немецким офицером. Подмял её·под свою гусеницами и раздавил. Навредив в тылу врага, Казаков повернул обратно. По дороге к своим у него вышел из строя стартёр. Как коршуны, налетели немцы на неподвижную машину. Весь день и всю ночь расстреливали её. Броня советского танка стала рябой от ударов снарядов.
Казаков давал сдачи, но берёг огонь. Так прошла ночь. А утром к Казакову на выручку прибыл другой советский танк с запасным стартёром. Товарищи прикрывали Казакова бронёй и огнём своей машины, пока тот не поставил новый стартёр. К танку вернулась подвижность, и, открыв огонь, он пошёл к своим.
Вторые сутки боёв кончились для противника также безрезультатно. Враг ни на метр не продвинулся к городу N., а потерял много людей, военное имущество, оставил несколько деревень, ранее занятых им. Противник, рассвирепев от неудач, решил на третьи сутки обязательно пробить себе дорогу к городу N.
Утро началось сильной атакой противника. Наши войска отбили её, и перешли в контратаку. Деревня Г. трижды переходила из рук в руки. Во время очередной атаки немцев в окружении оказалась группа раненых красноармейцев, которые продолжали неравный бой.
Механик-водитель танка старшина Сурин, пробившись к ним, посадил раненых в свою машину и повернул обратно. Но немцы отрезали танку дорогу. Тогда мужественный водитель развернулся к перелеску и болотами, кустарником прорвался к своим.
Образцы мужества показали в боях красноармеец Кабардов, оказавшийся в окружении и пробившийся к своим, лейтенант Крохин, младший лейтенант Ястребов и многие другие. Четвертые сутки были на исходе, но врагу так и не удалось пробиться сквозь стальную стену обороны, воздвигнутую мужеством людей энской части.
Враг, потерпев большой урон, был вынужден отойти назад. Он открыл по нашим войскам беспорядочный и безвредный огонь. Бойцы, прислушиваясь к разрывам снарядов, посмеивались: «И чего после драки кулаками машет. Лучше сунулся бы в пятый раз, дали бы ему ещё крепче».
От специального военного корреспондента «Правды» Д. РУДНЕВА. «Действующая армия».
Военный корреспондент пишет: «В этих боях блестяще показала себя наша пехота. Бесстрашные стрелки подпускали немцев на несколько шагов и вступали в рукопашный бой». Наших солдат учили колоть на бегу, однако в первой половине войны чаще всего приходилось уничтожать фашистов другим приёмом – в своих или в окопах противника наносить точный удар штыком в горло.
Грозным оружием нашего бойца была сапёрная лопатка. Особенно хорошо ею владели вступившие в ряды РККА сельские жители и многочисленные работники, которым до войны частенько приходилось пользоваться плотницкими топорами. Их удары были слитные, резкие и порой настолько сильные, что перерубали конечности, не говоря о разбитых головах.
Похоронные немецкие команды после рукопашных боёв часто видели своих солдат с раскроенными черепами. Вспоминая европейские компании, солдаты вермахта в письмах домой высказывали мысль: «КТО не дрался с русскими в рукопашной схватке, тот не видел настоящую войну».
Из-за упорной обороны, решительных контратак, точных ударов артиллерии 177-й стрелковой дивизии и поддерживающих её частей, немецкое командование допустило ошибку – переоценило численность и возможности советских войск под Лугой. Враг отказался от сулившего успех продолжения атаки, начал метаться, рассредоточивать свою главную группировку войск, вынужден был менять направление главного удара, терять важный элемент в маневренной войне – время. Вместо быстрого продвижения по шоссе в сторону Ленинграда, гитлеровцы были вынуждены терять время из-за увеличения маршрута при обходных манёврах и отсутствия дорог, пригодных для танков. Увеличивался износ и механические поломки техники врага.
Генерал-полковник вермахта Э. Раус:
– ...целью поворота на север двух танковых дивизий было обойти очаг ожесточённого сопротивления русских на шоссе, ведущим к Луге… Мы двинулись в путь, рассчитывая добрать до цели за несколько часов, хотя предстояло пройти около 100 километров… дорога внезапно превратилась в трясину самого гнусного характера. Танки и орудия начали вязнуть, и даже самые лучшие машины и водители ничего не могли поделать. Движение сразу сталло мучительно медленным, и к наступлению темноты те танки, которые пытались обойти особенно топкие места, увязли намертво…
А затем начались настоящие несчастья. Появлялись одна мочажина за другой, под тяжестью танков рушились мостики, и машины падали в грязь…
Другие подразделения вермахта стали обходить Лугу с юго-востока. В планшете убитого под Лугой штабного немецкого офицера обнаружили карту, на которой были нанесены две стрелы. Одна из них – жирная чёрная, направлявшаяся через Лугу прямо к Ленинграду, была перечёркнута. Другая – кривая, шла к Ленинграду в обход Луги через Батецкую.
Немцы решили перенести место прорыва, так как, по их мнению, именно в районе Луги концентрировались наиболее боеспособные части Красной Армии. Устойчивость в обороне 177 СД во многом объясняется тем, что дивизия формировалась в основном обстрелянными, опытными бойцами-участниками Финской кампании. Финский опыт проявлялся в виде различных наработанных боевых приёмов.
Шапкайц Александр Минеевич, командир отделения 486 СП:
– Нас снова поставили в охранение… Проделали визирки – финский опыт: с одного наблюдательного пункта один наблюдает, а другой идёт с топориком и срубает всё, что мешает обзору сперва по одной прямой, потом возвращается к наблюдателю и снова от него, удаляясь, срубает по новому направлению. И получается, что, идя по лесу, противник пересекает эти визирки – его видно, а он не замечает, поскольку это не сектора обстрела, когда срубают все кусты и деревья, что противник, выйдя на него, сразу обнаруживает огневую точку.