Читаю «Лестницу в небо» 3.

(Кто такой Восленский?)

Однако, делать было нечего, и я продолжил читать «Лестницу».

Так добрался аж до 181 страницы. И здесь я обнаружил довольно тщательно спрятанный ключ-подсказку к ответу на не дающий мне покоя вопрос.

Читая цитату одного из довольно часто используемых авторов, я узнал очень знакомые термины. Это заставило меня насторожиться. Речь идет о главе 2, разделе 3 «Государство - это он!».

Это была большая цитата из известной книги М. Восленского «Номенклатура». Я перечел ее еще раз, для того чтобы понять, что же показалось мне подозрительным.

Да, так и есть. Опять эти «сюзерены» и «вассалы».

Я перечел все уже более внимательно и записал только те предложения, где есть интересующие меня понятия.

«После смерти или смещения прежнего Генсека преемник — наиболее удачливый из его вассалов — оказывается во главе группы вассалов своего предшественника. … Правда, допустив его на пост Генерального секретаря, эта верхушка формально признала его своим сюзереном … Обычный метод — возвысить как можно больше своих вассалов и расставить их, пользуясь своей властью, на подходах к верхушке номенклатуры» (Восленский М. Номенклатура. 2005, с. 381-382).

Однако, я продолжал сомневаться. Ведь Восленский умер уже больше двадцати лет назад, а книгу написал еще раньше – в самиздате почти пятьдесят, а издал почти сорок лет назад. И жил он в совсем другую культурную эпоху, когда так не говорили и тем более не писали.

Но нет, примечание на странице 181 говорило об обратном. Оно, несколько фамильярно, как мне показалось, утверждало, что «Восленский описывает Власть тем же языком, что и мы».

Все говорило о том, что нужно безотлагательно разобраться с самим Восленским.

Что же мы прочтем в любой Википедии?

Михаил Сергеевич Восленский родился в 1920 году. Доктор исторических и философских наук. В 1946 году работал переводчиком на Нюрнбергском процессе. Другие места работы: Всемирный Совет Мира, АН СССР, институт имени Патриса Лумумбы. Автор многочисленных книг. В 1972 году, находясь в частной поездке в ФРГ (по приглашению президента Хайнемана), стал невозвращенцем. В 1976 году был лишён советского гражданства, а в августе 1990 года восстановлен в нём. Руководил Исследовательским институтом по изучению советской современности (Бонн, Германия). Умер в 1997 году.

В 1980 году издал книгу «Номенклатура». Номенклатура – это партийно-бюрократическая прослойка, которую Восленский, вслед за Джиласом, считал новым правящим классом в СССР.

Вот что писала Ольга Крыштановская в предисловии второго московского издания «Номенклатуры» в феврале 2005 года.

«Он написал удивительную книгу, которую я долго искала, потом читала два дня и три ночи без отрыва в самиздатовском варианте … Восленский открывал иной мир — он назвал его Страна Номенклатурия, в котором было два класса — всемогущая элита и бесправный народ. … Восленский объединяет все эти факты и истории общей теорией, что делает книгу фундаментальной и целостной …Позднее всего (в 1991-м) она была издана на родине автора. Второе московское издание выходит теперь, спустя четверть века после написания книги, неслучайно. Именно в наше время опять заговорили о возрождении номенклатуры» (Там же, с. 6-7).

А вот о чем уже сейчас кручинится Авель Родионов: «… Если бы Восленский, а не Солженицын, стал самым значимым российским мыслителем ХХ века, возможно, народу и интеллигенции удалось бы успешнее контролировать номенклатуру и лучше понимать механизмы действия нашей власти …» (Родионов А. Номенклатура: как Михаил Восленский открыл главную тайну власти в России. Дискурс. 2020).

Однако не все так однозначно в этом мире: одни считают Восленского чуть ли не героем, для других он служит как бы историческим напоминанием, а третьи и вовсе продолжают видеть в нем предателя.

Хочется остановиться на таком вопросе как работа г-на Восленского в Исследовательском институте по изучению советской современности (Бонн, Германия). Последовательность здесь такая: в августе 90 г. Восленский восстановлен в гражданстве СССР. В 91 г. он стал директором означенного Института.

А сколько лет он трудился здесь на других должностях, и что стало с институтом после того, как СССР не стало? И вообще, радовался ли он победе Запада над нашей страной или же, по примеру некоторых диссидентов, испытывал горькое разочарование. Этого мы, очевидно, уже никогда не узнаем.