Старпом лодки, Юрий Никитин, писал в дневнике:
«… Все боялись на счет этой заразы. Но ничего страшного. Тем более, что в лаборатории сразу же были определены споры. Видимо, гитлеровцы покидали корабль без защитных масок. Хотя атмосфера Нибиру и пригодна для дыхания, но нельзя было так рисковать. Споры не опасны в атмосфере, но в жилищах они нападают на людей. Но странно – в записях указано, что жители Нибиру от этих спор не погибли, а, очевидно, попросту выродились. Мы сами видели скелеты. Каково же оно было, вырождение? Неужели произошло оно так быстро? Или все же – споры? С момента гибели цивилизации прошла не такая уж большая эпоха – чуть больше двух тысяч лет. Искусственное освещение на спутнике – Фрунзе – до сих пор работает. Правда, немецкий экипаж дал луне имя Фюрер, но мы это отменили. И никто не знает, что они тут были раньше нас. Наверное, никто и не узнает. Незачем открывать это.
Для того, чтобы узнать все остальное, сюда надо привезти много людей. Побольше молодёжи. Побольше комсомольцев. Эх, мы бы тут развернулись. У меня подспудное чувство, что нас что-то охраняет. Наверное, это наше красное знамя. Наверняка тут был капитализм. Выродились. Видимо, верили в бога. Потому и выродились. При социализме ничего бы такого не случилось. Никогда бы не случилось. Значит, прародина наших учений не здесь.
Но все это предположения.
Один из гигантских скелетов доставлен на борт. Он очень большой. Пришлось проводить осмотр снаружи. Соорудили палатку. Брали анализы. Потом скелет разобрали и упаковали уже в специальный отсек нашей магнитолодки.
Выводы не утешительны: возраст данного скелета – 2800 лет. Видимо, гибель наступила именно тогда. Но больше ничего нельзя определить. Почему скелет не разрушился, мы не знаем. Может быть, в данном жилище были созданы какие-то специальные условия, или же при жизни индивид применял специальные препараты для костей.
Больше ничего сказать мы не можем. Нужен большой исследовательский центр. Вот тут бы мы развернулись. На самом деле, мне немного даль немцев. Лететь в такую даль, чтобы вот так погибнуть – обидно как-то. Честное слово. Никому бы такого не пожелал…»