С момента прихода нацистов к власти в Германии, СССР последовательно выступал в качестве наиболее непримиримого соперника Третьего рейха на внешнеполитической арене. Особенно ярко это проявилось в ходе Судетского кризиса, когда СССР высказывал готовность к вооруженной помощи Чехословакии против Германии, не говоря уже о противостоянии советских и немецко-итальянских «добровольцев» в Испании. Были свернуты все совместные военные программы двух стран. Если рассматривать взаимоотношения стран с торговой точки зрения, то охлаждение отношений обретает цифровую форму: торговый оборот между СССР и Германией, после прихода Гитлера к власти стал быстро снижаться. Германия, в течение ряда лет занимавшая первое место во внешней торговле СССР, начала с 1935 года опускаться ниже США, Англии и даже таких стран, как Бельгия и Голландия. В 1938 году Финляндия!!! закупила в два раза больше немецких товаров чем СССР. К моменту начала переговоров между СССР и Германией летом 1939 года доля немецкого экспорта в СССР сократилась до 2,7 % и импорта до 2,2 % во внешнеторговом балансе Германии. 22 декабря 1938 МИД Германии вышел на торгпредство СССР в Берлине с идеей межправительственной договоренности, предусматривавшей открытие советской стороне кредита в 200 млн марок для закупки немецких товаров в обмен на поставки сырья на ту же сумму в течение двух лет, однако эти переговоры длились до июля 1939 года.
10 марта 1939 года прошло выступление товарища Сталина на XVIII партсъезде, на которое часто указывают как на стартовый импульс к «сближению» СССР и Германии. Действительно, в Германии обратили внимание на то, что помимо обычной обвинительной риторики в адрес государств-агрессоров имелась резкая критика в адрес англичан, французов и американцев — за политику «умиротворения» агрессоров.
В марте 1939 года Германия оккупирует остатки Чехо-Словакии. СССР выступает с нотой протеста.
В апреле 1939 года Гитлер дает указания на разработку плана полномасштабной войны против Польши, причем речь идет уже не о решении проблемы «польского коридора», а о покорении польского государства. В рамках разработки плана войны уделяется особое внимание противодействию союзу Великобритании и Франции, поскольку практически нет сомнений в их вступлении в боевые действия, после объявления гарантий Польше. В отношении СССР оговаривается предположительный нейтралитет, поскольку взаимоотношения Польши и СССР не предполагают мотивов вступиться за Польшу у советского государства.
17 апреля 1939 г. Советское правительство предложило правительствам Англии и Франции заключить тройственный договор о взаимной помощи, об инициативе СССР стало известно в Германии, тем не менее Гитлер не вносит никаких корректив в сроки подготовки и планы войны против Польши. В текущей ситуации для Германии было важно не столько заключение пакта о ненападении с СССР, сколько недопущение эффективного военного сотрудничества между западными державами и Москвой. Впрочем, с точки зрения Гитлера, такой союз был маловероятен, в первую очередь из-за идеологических расхождений между странами.
В апреле 1939 года чиновников МИДа Германии проинструктировали — зацепиться за любой повод, который могут дать советские представители, чтобы втянуть их в дискуссию об общем состоянии отношений между двумя странами. 17 апреля 1939 г. советский полпред в Берлине на встрече с Э. Вейцзекером коснулся советских заказов заводу «Шкода», оказавшихся под контролем немцев после оккупации ими Чехословакии. 5 мая советник МИДа Германии Ю. Шнурре известил временного поверенного в делах СССР Г. А. Астахова о готовности своего правительства урегулировать вопрос о советских контрактах с заводами «Шкода».
20 мая 1939 г. новый наркоминдел В. М. Молотов, принял посла Германии Ф. фон Шуленбурга по просьбе последнего. Посол сообщил о желании Берлина командировать в Москву Ю. Шнурре для «экономических переговоров». Нарком, как записал Шуленбург, отвел попытки немцев использовать экономическую проблематику для «каких-то целей», выходящих за рамки отношений с СССР, и подчеркнул, что советская сторона вступит в экономические переговоры не раньше, чем для этого сложится подходящая политическая основа. Ввиду крайне холодной советской реакции на немецкие зондажи Шуленбургу было предписано проявлять «полную сдержанность», выжидая, пока русские «сами не подадут сигнал».
23 мая 1939 года, на чисто военном совещании, Гитлер в очередной раз подтверждает свое намерение начать войну с Польшей, причем в качестве причин этой войны указывается конфронтация Германии с Англией и Францией. Позиция СССР в грядущем конфликте в очередной раз указывается как нейтральная.
2 июня 1939 года в Москве начались переговоры между Великобританией, Францией и СССР о заключении военно-политического союза, направленного в первую очередь против Германии.
28 июня Шуленбург нанес визит в НКИД СССР, чтобы «поделиться впечатлениями» от своей поездки в Берлин, согласно советской записи беседы, Шуленбург, кроме того, заявил, что «германское правительство желает не только нормализации, но и улучшения отношений с СССР» и что это заявление, сделанное по поручению Риббентропа, санкционировано Гитлером. Описывая реакцию Молотова, Шуленбург выделял «бросающееся в глаза недоверие» советского собеседника, хотя в целом, как показалось послу, нарком держал себя «менее жестко», чем обычно. 29 июня в посольство Германии поступило указание: «Сказано достаточно», и впредь, до получения новых инструкций, от дальнейших политических бесед надлежит воздержаться. Наступила пауза продолжительностью почти в месяц. Напоминаю, что в это самое время переговоры о союзе против Германии все еще шли.
26 июля 1939 года немцы вновь передали через советского поверенного в Берлине идею о возможных переговорах по нормализации отношений между странами. 3 августа это же предложение Астахову высказал министр иностранных дел Германии фон Риббентроп, изъявив желание лично направиться в Москву для обсуждения деталей. Риббентроп заявил что немецкая позиция исходит из принципа невмешательства во внутренние дела друг друга и воздержания от политики, затрагивающей жизненные интересы сторон. Реакции со стороны СССР не последовало, и уже на следующий день послу Германии было приказано выяснить отношение русских к немецким предложениям.
Нарком принял Шуленбурга и сообщил что у СССР имеются требования по получению удовлетворительных разъяснений от Берлина по трем принципиальным пунктам — «Антикоминтерновскому пакту», поддержке Германией агрессивных действий Японии, попыткам исключить СССР из международных отношений. После встречи с Молотовым Шуленбург доложил в Берлин свой вывод: СССР «преисполнен решимости договориться с Англией и Францией».
Между тем в Германии во всю идет подготовительная работа в военном плане к нападению на Польшу. 14 августа 1939 года появляются первые записи в военном дневнике Гальдера(Надо отметить, что «военный дневник» крайне неудачный перевод названия документа. Это не были «личные записи», это рабочая тетрадь начальника штаба Вермахта.), касающиеся непосредственных действий по подготовке будущего удара. Никаких конкретных переговоров с СССР Германия не ведет. 12 августа в СССР прибывают военные миссии Англии и Франции.
12 августа через постпредство СССР в Берлине немцы были извещены о согласии советской стороны принять их предложение о «поэтапном обсуждении» экономических и других вопросов. 14 августа Шуленбург получил директиву передать В. М. Молотову устно следующее:
«1. Идеологические разногласия не должны мешать тому, чтобы навсегда покончить с периодом внешнеполитической вражды между Германией и СССР.
2. Реальных противоречий в интересах двух стран нет. Жизненные пространства Германии и СССР соприкасаются, но в своих естественных потребностях они не пересекаются. Соответственно отсутствуют причины для агрессивных тенденций у одной стороны против другой. У Германии нет агрессивных намерений против СССР. Имперское правительство полагает, что все проблемы между Балтикой и Черным морем решить можно к полному удовлетворению обеих стран. К ним относятся такие проблемы, как Балтийское море, Прибалтика, Польша, юго-восточные вопросы и т. д. Политическое сотрудничество обеих стран могло бы быть полезным в более широком аспекте. Это же касается немецкой и советской экономики, которые во многих отношениях дополняют одна другую.
3. Не подлежит сомнению, что германо-советская политика пришла к историческому перепутью. Политические решения, которые предстоит принять в Берлине и Москве в ближайшее время, окажут решающее влияние на формирование отношений между немецким народом и народами СССР на протяжении поколений. От этих решений зависит, скрестят ли оба народа снова и без повелительных причин оружие или вернутся к дружбе.
4. Несмотря на годы идеологической отчужденности, симпатии немцев к русским не исчезли. На этом фундаменте можно заново строить политику обеих стран.
5. Западные державы посредством военного союза пытаются втравить СССР в войну против Германии. В интересах обеих стран — избежать обескровливания Германии и СССР на потребу западным демократиям.
6. Провоцируемое англичанами обострение германо-польских отношений, как и английские военные приготовления и связанная с этим попытка сколотить военные союзы, требует быстрого прояснения германо-советских отношений. Иначе независимо от Германии события могли бы принять оборот, когда оба правительства будут лишены возможности восстановить германо-советскую дружбу и при подходящих условиях внести ясность в территориальные вопросы Восточной Европы.
Поскольку по дипломатическим каналам дела движутся медленно, Риббентроп был бы готов прибыть в Москву, чтобы лично изложить И. В. Сталину соображения фюрера».
15 августа 1939 года немецкие предложения были переданы Молотову. Согласно немецкой записи, Молотов прохладно отнесся к идее визита Риббентропа («требует предварительной подготовки») и воздержался от высказываний по другим пунктам, поставленным в сообщении Шуленбурга. Нарком вместе с тем поинтересовался, в какой мере истинны доведенные в конце июня до Москвы через министра иностранных дел Италии Чиано сведения о готовности немцев повлиять на Японию в плане улучшения советско-японских отношений и прекращения «пограничных конфликтов», а также предложить СССР заключить пакт о ненападении и предоставить совместные гарантии Прибалтийским государствам.
17 августа 1939 года Шуленбург донес до правительства СССР, что Германия
(а) готова заключить договор о ненападении сроком на 25 лет,
(б) дать совместные с СССР гарантии Прибалтийским государствам,
(в) использовать свое влияние для улучшения и консолидации отношений между СССР и Японией.
«С учетом складывающейся обстановки» Риббентроп выражал желание прибыть в Москву 18 августа с исчерпывающими полномочиями для обсуждения всего комплекса вопросов и подписания, если представится возможность, договоренностей. (Сравните с позицией союзников, присылавших в Москву третьестепенных лиц).
В ответ Молотов, согласно отчету Шуленбурга о беседе, возложил ответственность за плохое состояние отношений между двумя странами на Германию. Позиция Берлина, подчеркнул нарком, побуждала СССР принимать защитные меры перед лицом возможной агрессии, а также участвовать в организации рядом стран оборонительного фронта против такой агрессии. Если теперь германское правительство готово отойти от старой политики в направлении серьезного улучшения отношений с СССР, то такую перемену можно только приветствовать. Советское правительство в свою очередь готово перестроить политику в части, касающейся Германии. Первым шагом могло бы быть заключение торгового и кредитного соглашения. Вторым — подписание пакта о ненападении или подтверждение договора о нейтралитете 1926 г. плюс выработка протокола, в котором «среди прочего должны найти отражение немецкие заявления от 15 августа».
Телеграмма из Берлина 18 августа 1939 года предписывала германскому послу любыми способами добиться незамедлительного приема в НКИД и убедить советскую сторону в необходимости приезда Риббентропа. Шуленбургу поручалось изложить «примерный текст» пакта о ненападении и подчеркнуть, что министр прибудет с полномочиями на его подписание и с готовностью заключит протокол, в который вошли бы «как уже упоминавшиеся вопросы, так и новые, которые могли бы возникнуть». В этот же день немецкая армия начала усиленное осуществление предмобилизационных мероприятий. Соединения с ускоренными сроками приведения в боевую готовность, к которым относились все моторизованные соединения и примерно половина пехотных дивизий 1-й волны приводились в маршевую готовность.
Молотов принял Шуленбурга только 19 августа, он передал послу советский проект договора о ненападении и известил собеседника о том, что если торговое соглашение будет подписано 20 августа, то советская сторона даст согласие на приезд Риббентропа 26 или 27 августа.
Советско-германское торговое соглашение было подписано 19 августа. В своей речи 31 августа Молотов так охарактеризовал новое соглашение:
«Это было не первое торгово-кредитное соглашение с Германией при существующем правительстве. Но это соглашение отличается в лучшую сторону не только от соглашения 1935 года, но и от всех предыдущих, не говоря уже о том, что у нас не было ни одного столь же выгодного экономического соглашения с Англией, Францией или какой-либо другой страной».
20 августа Гитлер обратился к «господину И. В. Сталину» с личным посланием, которое было передано по назначению 21 августа.
Господину И. В. Сталину
Москва
1.Я искренне приветствую заключение германо-советского торгового соглашения, являющегося первым шагом на пути изменения германо-советских отношений.
2. Заключение пакта о ненападении означает для меня закрепление германской политики на долгий срок. Германия, таким образом, возвращается к политической линии, которая в течение столетий была полезна обоим государствам. Поэтому германское правительство в таком случае исполнено решимости сделать все выводы из такой коренной перемены.
3. Я принимаю предложенный Председателем Совета Народных Комиссаров и народным комиссаром СССР господином Молотовым проект пакта о ненападении, но считаю необходимым выяснить связанные с ним вопросы скорейшим путем.
4. Дополнительный протокол, желаемый правительством СССР, по моему убеждению, может быть, по существу, выяснен в кратчайший срок, если ответственному государственному деятелю Германии будет предоставлена возможность вести об этом переговоры в Москве лично. Иначе германское правительство не представляет себе, каким образом этот дополнительный протокол может быть выяснен и составлен в короткий срок.
5. Напряжение между Германией и Польшей сделалось нестерпимым. Польское поведение по отношению к великой державе таково, что кризис может разразиться со дня на день. Германия, во всяком случае, исполнена решимости отныне всеми средствами ограждать свои интересы против этих притязаний.
6. Я считаю, что при наличии намерения обоих государств вступить в новые отношения друг к другу является целесообразным не терять времени. Поэтому я вторично предлагаю Вам принять моего министра иностранных дел во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа. Министр иностранных дел имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как пакт о ненападении, так и протокол. Более продолжительное пребывание министра иностранных дел в Москве, чем один день или максимально два дня, невозможно ввиду международного положения. Я был бы рад получить от Вас скорый ответ.
Адольф Гитлер
АВП СССР, ф. 0745, оп. 14, п. 32, д. 3, л. 63—64.
Ответ товарища Сталина был предельно краток:
Письмо секретаря ЦК ВКП(б) И, В. Сталина рейхсканцлеру Германии А. Гитлеру
21 августа 1939 г. Рейхсканцлеру Германии господину А. Гитлеру
Благодарю за письмо.
Надеюсь, что германо-советское соглашение о ненападении создаст поворот к серьезному улучшению политических отношений между нашими странами.
Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях между собою. Согласие германского правительства на заключение пакта ненападения создает базу для ликвидации политической напряженности и установления мира и сотрудничества между нашими странами.
Советское правительство поручило мне сообщить Вам, что оно согласно на приезд в Москву г. Риббентропа 23 августа.
В этот же день переговоры союзников с СССР были в очередной раз прерваны по инициативе союзников.
22 августа состоялось итоговое совещание Гитлера с высшим военным командованием Вермахта, на котором он подтвердил свое намерение напасть на Польшу и впервые озвучил свою уверенность в том, что СССР в предстоящей схватке останется нейтральным.
23 августа 1939 года в Москве был подписан пакт Молотова-Риббентропа и секретный протокол к пакту.