Пьеса
Хорошо обставленная гостиная. Окно открыто настежь. Екатерина Ивановна, молодая женщина в длинном черном платье, поверх которого наброшена белая шаль, сидит в кресле и читает книгу. Затем резко закрывает ее и бросает тревожный взгляд на часы.
Екатерина Ивановна (тихим голосом): Уже без четверти восемь, где же Миша?
(Заложив руки за спину, начинает ходить по комнате. Останавливается, вздыхает, чуть повышает голос). Где же Миша? Он всегда предупреждал меня, если задерживался в редакции. А сейчас – ни слуху, ни духу. И на обед он не пришел. Может что-то случилось? (Задумывается). Нет, нет, глупости! Что может, случится?
(Ее лицо приобретает потерянное выражение, а в глазах зажигаются недобрые огоньки). А может быть, он с ней? С той самой поэтессой? Да, да, именно с ней! С той, которую я видела на поэтическом собрании в минувший четверг! Она так смотрела на него, а он улыбался ей, улыбался и что-то говорил! Они обсуждали что-то, так долго, так оживленно! Черт возьми! (Бьет кулаком по столу). Черт возьми! Так оно и есть! Он с ней! (Застывает посреди комнаты).
(Раздается стук в дверь, слышится громкий голос старого лакея).
Старый лакей: Екатерина Ивановна, можно к вам? У меня записка от барина Михаила Александровича.
Екатерина Ивановна (поправляет прическу, выпрямляет спину и громким голосом говорит): Да, да, Андрей Степанович, заходите.
Старый лакей (входит, кланяясь): Барыня, приходил посыльный от барина велел передать вам записку.
Екатерина Ивановна (краснеет): Спасибо, спасибо.
Старый лакей: Что-нибудь еще, барыня?
Екатерина Ивановна (качает головой): Нет, нет, спасибо большое, ничего не надо.
Старый лакей уходит.
Екатерина Ивановна (садиться обратно в кресло, руку с запиской держит на коленях, потом резко разворачивает ее и читает вслух): «Дорогая, я встретил одного приятеля, зашли с ним в клуб, обсудить наши литературные дела. Буду позже. Люблю». (Заканчивает чтение. Комкает бумагу и швыряет ее в сторону). Встретил приятеля в клубе. Буду позже. Люблю. Ложь! (Резко встает с кресла). Неужели он думает, что я поверю в это! Поверю, в этот детский лепет! В последнее время, он стал так холоден, словно не замечает меня вовсе! Раньше, раньше, он всем делился со мной, а теперь все больше молчит или говорит что-нибудь мало значащее. Конечно же! О чем можно говорить со мной?! Когда его окружают такие интересные люди! И она, та самая поэтесса! Он увлечен ею! Я вижу, чувствую! За что? Я не понимаю, за что? И почему? Что я сделала ему плохого? (Всхлипывает. Подходит к окну).
А быть может…(Задумывается, вытирает слезы). Быть может, я просто придумала все это? И он, действительно, в клубе с приятелем? Да, да, скорее всего так! (Глаза ее проясняются). Я просто нервничаю слишком в последнее время! И неудивительно, когда скоро произойдет событие, которого я так долго ждала. (Смеется). Ну как я могла так плохо подумать о Мише! Как?!
Миша, милый, помнишь, как мы познакомились четыре года назад? Ты помнишь? Ты был тогда бедным студентом, писал рассказы, которые не читал никто, кроме твоих друзей. Ты тогда подрабатывал, давал уроки. А я, я была совсем юной курсисткой. Я жила в большом богатом доме, в котором было много слуг, и мои родители души во мне не чаяли. Они хотели, чтобы я стала настоящей леди, и вышла замуж за богатого, достойного человека, имеющего положение в обществе. А я так много читала книг, и жила в выдуманном мире, где все вокруг были такими благородными, искренними и добрыми. И миром этим правила Любовь! Великая, чистая, прекрасная любовь, которая приходит один раз в жизни, которая наполняет душу светом, и делает тебя другим, совсем другим человеком. (Замолкает).
Какие прекрасные были дни! Какие прекрасные! Стояла весна, такая ранняя и воздушная, все вокруг дышало свободой, и предчувствием чего-то ослепительного яркого. (Задумывается). Мы, встретились с тобой, Миша, на студенческом балу. Я сразу же заметила тебя. Ты был таким худым, бледным, в потертом пиджаке, заштопанных брюках. В твоих глазах горел какой-то мучительный огонь, словно ты так долго-долго страдал, и продолжаешь страдать. Словно, ты не можешь найти место в этом мире. Таких, как ты, я еще никогда не встречала. И я стояла и смотрела на тебя. А ты даже не замечал меня. И тут подошла Вера, и потащила меня к тебе. Она говорила: «Пойдем, я тебя познакомлю с Мишей. Он начинающий писатель. Мы все в восторге от его рассказов». А я даже не пыталась сопротивляться, - сильное, неумолимое течение несло меня навстречу чему-то важному и великому, что должно было произойти в моей тихой жизни.
Ты взглянул в мои глаза, и твое лицо сразу же прояснилось. Мы заговорили, и что-то вспыхнуло между нами, и неодолимая сила притяжения потянула нас друг к другу. Проговорили мы весь вечер, сидя на скамье в бальном зале. Играла музыка, слышался смех, молодые люди ходили туда-сюда, танцевали, тайком пили вино. А нам было все равно! Мы не замечали этого и говорили, говорили, говорили. Потом ты захотел проводить меня. И дорога домой показалось мне совсем другой, не такой, как раньше. Деревья превратились в чудесных исполинов, каменные мостовые в ковер из голубых цветов, а небо, казалось, придвинулось к нам ближе. А воздух! Воздух! Каким он был чудесным! И мне хотелось летать! Просто летать!
С тех самых пор мы стали гулять с тобой каждый день. Я думала только о тебе! Ты наполнил мою жизнь смыслом, и все старое будто бы рухнуло. И я видела, как меняешься ты. Глаза, которые были полны боли, становились все светлее. Ты оживал. Ты читал мне свои рассказы, и я погружалась в них, недоумевая и забывая о том, кто их автор. (Замолкает. Подходит к столику, наливает в стакан воды и выпивает. Садится в кресло, смотрит в окно).
И, вот, наконец, ты признался мне в любви. Сказал, что я наполнила твою жизнь смыслом, стерла отчаянье, и вдохнула в тебя вечность. То был самый прекрасный миг в моей жизни. Я сразу же дала согласие стать твоей женой. Родители мои были в ужасе, и пытались воспротивиться этому браку. Но я была тверда. Они лишили меня приданного и своего благословения, и я попросту бежала от них, бежала к тебе. Мы поселились в твоей маленькой комнатушке, где провели много счастливых часов.
Неожиданно замолкает, начинает листать книгу.
Екатерина Ивановна Какое чудесное стихотворение!
(Читает вслух).
(Встает с кресла, начинает ходить по комнате). Мы вместе стали бороться за право жить в этом мире. Я тоже стала давать уроки. Мы работали не покладая рук. Ты продолжал настойчиво писать рассказы. Мы отправляли их в журналы, но все без толку. Ты пережил несколько страшных срывов, которые я впитывала в себя, забирая половину твоей боли. Я сражалась, сражалась, вырывая душу твою из лап тьмы.
И со временем, мы добились того, чего хотели, тебя понемногу стали печатать, и предложили место в редакции литературного журнала. И наша жизнь начала наполняться еще большим смыслом, будто вдвоем, мы открыли новый, совершенно иной мир и теперь имеем право жить, именно в нем. Постепенно вокруг нас выросла вселенная, наполненная поэзией и музыкой. (В голосе появляются надрывные нотки).
Знаешь, Миша, как только ты встал на ноги, я, неожиданно поняла, что нахожусь в глубокой зависимости от тебя. И живу только тобой. А у тебя-то все по-другому, у тебя есть твое творчество, у тебя есть ты сам. Я вспомнила, как часто ты говорил мне, что я должна вылепить свою индивидуальность. И, вот, я решилась, и стала брать уроки вокала. Я же пела, когда жила дома, и пела неплохо, но, как любитель.
(Раздается стук в дверь. Голос старого лакея).
Старый лакей: Барыня, вам записка от Михаила Александровича.
Екатерина Ивановна (испуганно): Неужели что-то случилось?!
(Бежит к дверям, берет записку, читает).
«Дорогая, прости меня, но я сегодня не приду. Видимо, всю ночь придется провести в редакции».
Ах вот оно что?! Даже так?! Не придешь домой. Много дел в редакции. Вот оно что?!! Миша, скажи за что? За что ты так со мной! Ты специально издеваешься? Ты хочешь оттолкнуть меня?! Ты же знаешь, что через три дня мое первое выступление! Ты же знаешь, как я волнуюсь, знаешь?! Зачем ты тогда так? Зачем?! (Безвольно падает в кресло. Опускает на миг голову, а затем гордо поднимает ее). Знаешь, Миша, а мне наплевать! Я все равно люблю тебя! Будь счастлив с кем угодно! А я буду петь, несмотря ни на что! Буду петь!
( Встает посреди комнаты и начинает громко петь: «Белой акации, гроздья душистые, ночь напролет нас сводили с ума….»).
В прихожей старый лакей сталкивается с кухаркой.
Старый лакей: Как же чудесно наша барыня поет! К выступлению видать готовится!
Кухарка (умиленно): А то! Чудесно она поет! Не то слово, как чудесно!
Старый лакей: Жаль, наш барин Михаил Александрович не увидит ее на сцене, уже год скоро будет, как помер он.
Кухарка: А то! Бедняжка Екатерина Ивановна, я уж, тут, грешным делом, подумала, что свихнулась она окончательно с этими записками своими от барина. Все играет, что жив он. А сегодня слышала я, как она тебе говорила, мол, все Андрей, последний раз вечером принеси записку, и все, покончила я с этим. Как думаешь, правда, покончила?
Старый лакей: Правда, думаю, покончила. Слышь, как поет?! Ей уже теперь ничего не нужно.