Пушкинский совместно с парижским Музеем Бранли открыл выставку «Тату». Кураторы собрали около 200 экспонатов, которые рассказывают, как древняя практика отвоевала себе право называться искусством. Рассказываем про снимки заключенных тюрем и свиней с наколками, место которых теперь в музеях.
— Возможно, ни один жанр не вызывал столько противоречий и не проходил путь от запретов до «ренессанса».
В вопросе, считать ли тату искусством, единства до сих пор нет даже у самих ее мастеров. Одни считают себя по большей части ремесленниками, другие — художниками. При этом объекты, связанные с темой тату, сегодня есть во многих музейных коллекциях.
— На выставке в Пушкинском музее проследили историю татуировки на протяжении столетий.
И в очередной раз доказали ее универсальность. Татуировки присутствуют почти во всех культурах. Их делали в лечебных целях, они могли возвеличить и унизить, приблизить к богам или низвергнуть на дно общества. Татуировки служили элементом обряда инициации. Так, на выставке представлены японские гравюры, по которым можно судить, что в эпоху Эдо тела расписывали мужчины, обычно работавшие с голым торсом: строители или рыбаки. А еще наколки использовали как клеймо для преступников.
— Интересно, что вести оседлый образ жизни татуировщики начали только в XIX веке.
А до этого странствовали и рекламировали свой эскизы в альбомах и на специальных складных ширмах. Татуировщики часто путешествовали вместе с передвижными ярмарками. На них же публике в качестве развлечения показывали заморские диковинки — разрисованных «дикарей». Нередко на их телах были и следы увечий. Лишь к 1960-м годам на волне движения в защиту гражданских прав публичная демонстрация «живых экспонатов» сначала вызвала споры, а затем и прекратилась.
— Отдельное место татуировки занимали в криминальной и тюремной среде.
В Пушкинском музее представлены работы из серии «Марас» Изабель Муньос. В 2006 году фотограф в течение нескольких недель снимала в тюрьмах Сальвадора членов банд М13 и М18. Чтобы показать свою связь с бандой, гангстеры делают агрессивные татуировки.
— В одном зале со снимками Изабель Муньос соседствуют работы фотографа Сергея Васильева.
В 1980-1990-х годах он посещал места заключения и фиксировал традицию русской криминальной татуировки. Когда-то работавший в уголовном розыске, Васильев ушел из милиции и занялся фотографией. Его прошлое позволило ему попасть в тюрьмы от Нижнего Тагила до Санкт-Петербурга. А обаяние — убедить показать свои татуировки как высокопоставленных преступников, так и заключенных женских тюрем.
— В Пушкинский привезли работы Вима Дельвуа.
Художник известен своими скандальными проектами. Один из них — «Арт-ферма». В 2004 году Дельвуа основал ферму рядом с Пекином.
На ней художник набивал татуировки живым свиньям, вводя им перед сеансом обезболивающее. Дельвуа предлагал зрителям соотнести себя с животными и задавался вопросом, обладает ли человек большей ценностью, чем другие существа.
— В Москву приедет и Тим Штайнер — «живой холст» Вима Дельвуа.
В 2006 году художник набил татуировку на его спине. А после человек-экспонат подписал с одной из немецких галерей контракт, по условиям которого после смерти фрагмент его кожи с тату будет продан любому желающему коллекционеру. Таким образом, тело приобрело свойства вещи, неодушевленного предмета. Антирыночный по своей сути проект встроился в систему продажи искусства.
— Еще один художник, работающий с тату, — итальянец Фабио Виале.
Его главный материал — каррарский мрамор. Из него он воспроизводит античные скульптуры, а на них наносит рисунки русских криминальных наколок и японских тату. Изображение на теле античной скульптуры — вторжение «низкого» в область высокого — порой вызывает у зрителей диссонанс, ощущение свершенного акта вандализма.
Ставьте лайк! И подписывайтесь на наш канал, чтобы узнавать еще больше интересного!
Хотите научиться понимать современное искусство? Покупайте нашу книгу, которая написана простым языком со множеством интересных примеров — «Как понимать современное искусство и как перестать его бояться» — в Читай-городе или Лабиринте.