Солидного возраста, но ещё крепкий пес по имени Фарт лежал у вольера, грелся в последних в этом году осенних солнечных лучах. Зара, тоже взрослая крупная овчарка лежала и щелкала зубами, пытаясь поймать назойливую осеннюю муху. Двое щенков резвились рядом, иногда натыкаясь на старого отца, неуклюжие с большими лапами, толстые овчарята перетягивали кусок кожаного ошейника, падали, кувыркались через голову, рычали, но уступать ни один не хотел. Пёс вспомнил как он молодой, крепкий кобель тянул поводок, да так, что хозяйку, державшую его из последних сил носило во все стороны, вдоль дороги, и как она упала и содрав колени сидела плакала на обочине. Тогда сердце пса в первый раз защемило, он понял, что бежать некуда, да и незачем, если не будет смотреть на него хозяйка, если не будет кидать палку, а может и вообще больше не сможет гулять. Пес лег на землю, ползком подполз к плачущей хозяйке и стал лизать ей руки. С тех пор он ходил тихо, не тянул и все время заглядывал хозяйке в лицо, высматривая одобрение.
Щенки продолжали играть, их мать сосредоточенно грызла кость, иногда поглядывая на детей, что-то не поделивших. Украденная у Фарта кость казалась особенно вкусной и Зара грудным рыком отгоняла разбесившихся щенков и ещё громче грызла несчастную косточку, пока не спёр кто-нибудь у неё.
Всё собачье семейство наблюдало за ходящими по двору хозяевами, вдруг поведут гулять. Как замечательно на прогулке в лесу, бегать прыгать можно вволю, столько разных запахов, выпархивающие из-под ног птицы, пугали и вызывали живейший интерес, шерсть на холке вставала дыбом, появлялось приятное дрожание в ногах и в душе просыпались дикие собачьи предки. Нюх обострялся, лапами чувствовалось дыхание земли, каждая травинка, каждая капля воды, говорили на своём, но понятном для собак наречии. Вот след голенастого зайца, вот след лисы и двух лисят, вот пробежала мышь полевка, все жило, двигалось и пело, всё можно было понюхать, потрогать, увидеть.
В жару можно было с разбегу прыгнуть в прохладную маленькую речку и плавать-плавать, потом выйти и разом стряхнуть с себя зной и усталость. Хозяйка кидала палку и смеялась, когда собаки вдвоём бежали плечо в плечо, держа в зубах огромный сучек и цеплялись за деревья. Хозяин тоже смеялся, обзывал собак балбесами и кидал новую большую палку. Час счастья выпадал не каждый день, оттого казался ещё более радостным и долгожданным. Ожидание не увенчалось успехом, но радовало и то, что не загоняют в вольеры и довольные, сытые собаки валялись на травке, когда пришел Гость. Хозяева приняли Гостя спокойно, Фарт внимательно смотрел на их лица и не увидев страха или злости подал голос, мол тут есть большая собака и замолчал, Зара на всякий случай рыкнула на щенков и они прекратив возню тихонько наблюдали что происходит за забором.
Забор, разделяющий хозяйскую ограду не был таким уж препятствием, любой из псов мог в один прыжок перемахнуть через него, но никто этого не делал, потому как это была граница дозволенного, да и интересного там особо не было, ни тебе поесть, ни тебе поиграть, только наглый пестрый кот в присутствии хозяев вальяжно прохаживался вдоль забора и чуть-ли не показывал собакам язык, причём бесстрашие кот проявлял не всегда. Когда в один прекрасный день собаки его всё-таки зажучили, кот упал на спину, притворился мёртвым и пронесло, он это дело усвоил и при каждой опасности падал трупом на землю. Фарт потерял интерес к пёстрому члену семьи, но всё равно недовольно сопел, когда провокатор-кот нарочно дразнил, облизывая собачью чашку у закрытого вольера.
Гости в этом доме бывали часто, то толпа мальчишек, приятелей младшего, то девочки подружки молодой хозяйки, то девочки и мальчики постарше, друзья хозяев. Никто и никогда не причинял собакам вреда, не говоря уж о хозяевах и поданный голос был достаточным, чтоб люди знали об их бдительном присутствии, а поскольку собаки не мелкие, то внушительного, грозного вида было достаточно. Хозяин всегда ворчал на этот счет, мол собаки должны лаять и кусать, а мы этих кормим непонятно для чего, вот только тявкнут разок, для порядку и все, дальше сами разбирайтесь. В этом хозяин был не прав. Фарт и Зара внимательно и напряженно наблюдали за реакцией своих хозяев, каждая мышца на лицах, каждая складочка, все эмоции человека читались собаками с лёгкостью, ведь знакомо это всё с первых осознанных собачьих дней. Одно и то же слово, произнесенное хозяйкой могло обозначать совершенно разные вещи, лишь выражение лица выдавало истинную эмоцию. Веское слово «Ахламоны!» означало похвалу за синхронно совершенный прыжок через тюк сена или то, что надо идти к вольеру ждать дальнейших указаний, потому нужно было внимательно смотреть на лицо хозяйки. Иногда, приходящие в их дом гости играли с собаками, с разрешения хозяев, Фарт понимал, что можно не отдавать брошенную палку и весело крутился у ног гостей, вынуждая погнаться за ним, оттого все было ещё веселей и интересней. Игра, та небольшая собачья радость, до определённого предела была смыслом жизни. Предел наступал с осознанием того, что пёс, тоже член семьи и помимо развлечений есть собачьи обязанности, главная из которых-охранять сон и покой всех жителей дома, будь это курица, наглый пёстрый кот или человек.
Этот Гость не был приветливым и вошел в дом робко как почтальон с плохими новостями, но хозяева не обратили на это особого внимания. Гость рассказывал, что заблудился в тайге и попросился на ночлег до первого автобуса, мол беспокойства не причиню, помогите Христа ради заблудшей овце. Дом, бдительно охраняемый овчарками, стоял на окраине деревни, а дальше лес, изрешеченный похожими друг на друга дорогами, никто не удивился, что человек мог в лесу заблудиться, к тому же не впервой. Незнакомые люди часто заходили, кто попросить воды, кто спросить дорогу, кто просто из любопытства. В этот раз, как всегда, хозяева радушно приняли чужого человека, накормили, напоили и готовились ко сну. В окне оставалось только синее мелькание телевизора, которое тоже погасло, дом тихо погрузился в сон.
Фарт лежал в открытом вольере, закрыв глаза, свесив большие лапы на край, уже темнело. Зара не стала заходить на место, а устроилась на старом тряпичном мешке у тёплой тесовой стены вольера. Щенки угомонившись сопели возле матери, вздрагивая и перебирая лапами во сне, набегались так, что сон скосил их, едва только легли. Зара вздрагивала при каждом щенячьем движении, но не вставала, лежала прикрыв глаза, слушала ночную тишь.
Что-то беспокоило мудрого кобеля, то ли полная луна, поднимавшаяся желтым блином из-за темного соснового леса, то ли мерцающие звезды на ещё светло-синем небосводе, пес лежал, крутя огромными острыми ушами, вздыхал и думал. Думал он о многом, о том как прожил он свою собачью жизнь, ведь по сути жизнь его была счастливой. Фарта любили, каждый по-своему, но любили. Хозяин, суровый и немногословный человек мог наругать пса за его проделки не выбирая выражений и способов, будь то громкая воспитательная тирада, густо приправленная словами из деревенского лексикона, или крепкий подзатыльник. Однажды хозяин сбил пустым ведром, летящего за соседской курицей Фарта, пес перевернулся в воздухе, ударился и повизгивая спрятался за хозяйку, не понимая за что ему попало-то, но обиды не затаил, не умел.
Эта самая курица, непонятно как попадавшая в хозяйский огород, каждый раз, яростно разгребала грядки, как засланный диверсант, причём выбирала самые мягкие. Хозяйка прогоняла курицу и долго причитала над угробленными своими трудами. Однажды терпению пса пришел конец и он поймал наглого нарушителя границ рано утром и даже собрался позавтракать, ведь теперь курица числилась добычей. Меткое попадание ведра означало, что убивать птицу не стоит, потому враг был отпущен, правда без перьев на гузке и больше в поле видимости не появлялся.
Хозяин ворчал для порядку и иногда, пока никто не видит трепал за холку и что-то рассказывал, как будто извиняясь за свою строгость.
Хозяйские дети были отдельным воспоминанием, они были хоть маленькими, но все же хозяевами. От детей всегда вкусно пахло молоком и конфетами, у них всегда было что-то съедобное в карманах, если это едят дети, значит можно есть и собаке и пес ел, будь это котлета или долька апельсина неважно. Дети молча сносили от Фарта многое, покусанные в игре ноги и руки, съеденные обувки и игрушки, отобранный бутерброд с толстым куском колбасы и любили искренне и просто, ясно выражая свою любовь, обнимая и гладя, таявшего от счастья пса.
Хозяйка была всем. Именно с её настойчивой просьбы Фарт оказался в их семье. Она была мамкой и нянькой, и кормилицей, и строгим учителем. Наказывала строго и беспощадно, но иногда баловала и всегда играла с собаками, а у собак, кто с ними играет, тот и главный.
Когда в их доме появилась Зара, Фарт был уже взрослый зонарно-серый кобель немецкой овчарки, всё умел, всё знал и с солидным умным выражением черной морды смотрел как Зару учат командам, которые ему были внедрены намертво кнутом и пряником. Он, увидев в руках хозяйки вкуснейшие маленькие сухарики, которыми та поощряет подрастающую Зару, вместе с ней лежал, сидел, подавал голос и прыгал через препятствие, распираемый своей важностью и быстротой соображалки. Зара была покладистой и послушной, быстро включалась в любой процесс, будь то игра или дрессировка, но Фарт остался любимчиком хозяйки.
Мысли и воспоминания плыли одно за другим и уже стали путаться с мечтами, дремота подкрадывалась ласково накрывая радостными, перетекающими одна в другую картинками, укачивая широкую душу счастливейшего из псов.
Беспокойство, как-то резко обрубило сон, что-то смутное, тревожное, как натянутая тонкая струна не давало покоя, пес вздрагивал, поднимал голову, шевеля локаторами ушей, потом успокаивался, клал голову на лапы и опять вздрагивал, так продолжалось до раннего утра.
Осеннее утро, охваченное сумерками ложилось рваным покрывалом инея на траву, на дорогу, на выкопанное картофельное поле. Луна садилась за черную стену леса, а солнце еще нежилось где-то за горизонтом, не желая вставать в прохладное осеннее утро. Фарт не спал. Пес слышал стук, открывающейся входной двери дома, слышал шаги Гостя, но не услышав шагов провожающих его хозяев, насторожился. Вот оно, вот причина беспокойства, Гость уходит крадучись, шагая тихо и медленно, как будто готовясь к прыжку, обходит ограду, заглядывает в сарай и так же тихо выходит за ворота. Фарт наблюдал за передвижениями чужого человека молча, ушел и ушел туда ему и дорога, тем более, что человек неприятный, даже не погладил никого, но беспокойство одолевало, побуждая собаку все-таки перескочить через забор и понюхать, ведь глаза иногда подводят а собачье чутьё не обманешь, что и было сделано. Из-под двери дома тянулся тяжелый запах, как будто что-то протухло очень давно, Фарт понимал, что это неправильно и он залаял. Пёс лаял так громко, как мог, у него звенело в ушах, он подпрыгивал на передних лапах и кричал по-собачьи во весь голос.
Первой проснулась хозяйка, оттого, что собака лает как-то не так и главное не там, потом уже пришло осознание, что в доме пахнет газом, причем сильно. Кашляя хозяйка метнулась открывать окна и двери, потом бросилась к детям, те мирно спали, детская далеко от кухни и газ еще не наполнил комнату. Все проснулись и не включая свет выбежали на улицу, там охрипший от лая их встретил Фарт. Пёс проверил все ли в наличии, лизнул, севшую на крыльцо хозяйку и одним прыжком махнул через ворота, в которые недавно вышел Гость.
Он бежал как стрела, опустив черную морду до земли крупной рысью, быстро, будто стелясь по земле, через минуту его догнала Зара, она остановилась, подняла морду, втянула холодный утренний воздух и помчалась галопом. Тишина раннего утра не была нарушена даже петушиным криком, всё укутанное сизым осенним туманом, спало крепким сном младенца. В такой тиши гулким эхом отзывалось каждое самое мелкое движение, падающая сосновая шишка, или последний сухой черёмуховый лист, тем паче быстрые размашистые шаги Гостя, что надеялся уйти безнаказанно.
Гость ушел в лес, где знакомы собакам были каждое дерево, каждая тропинка, потому потомкам волков не составило труда нагнать его, дальше инстинкт охотника и воспитание сделали своё дело, погоня была недолгой.
Гость лежал на земле, Фарт оскалившись нависал над ним, а Зара истошно лаяла, подвизгивая как щенок. Распластавшись, как огородное пугало человек лежал на подмёрзшей земле, боясь вдохнуть воздух и дрожал, дрожь передавалась огромным собачьим лапам, стоящим на его груди.
Такую картину увидел хозяин, прибежавший на лай собак, уже рассветало и рядом с распятым Гостем на земле лежала маленькая белая шкатулка. В Шкатулке ничего ценного не было, кроме маленького обручального кольца, всё, что наполняло её было сделанной под золото бижутерией и вор решив разжиться, стащил шкатулку, открыл в доме газ и был таков, но дорога его была короткой, не длиннее собачьего прыжка.
Вора отпустили. Хозяин оттащил озверевшего Фарта и дал человеку уйти. Тот, изрядно покусанный, хромая пустился наутёк, забыв, прихваченные в гостеприимном доме куртку и сапоги, не до того видно было.
Фарт лежал на пожухлой от морозцев траве у вольера и думал, как хороша жизнь. Все живы и здоровы, желудок полон, Зара лежит рядом и наблюдает за веселой вознёй щенков, хозяйка вешает бельё и улыбается, значит скоро поведет гулять. Вышел хозяин и открутил дверцы у вольеров, значит больше не закроют, значит жизнь ещё лучше.