В глухую ночь, когда тоска
в затылок целится и дышит,
её стараясь не услышать,
смотрю в окно на облака
и жду, пугаясь тишины,
когда завеса разорвётся,
и в тёмной вышине проснётся,
блеснёт волшебный глаз Луны.
Тогда сияющим кольцом
небес бездонность озарится,
тоска в печаль преобразится,
светлее стану я лицом
и каплей зыбкого огня
влечу в небесные границы,
и звёзды - дремлющие птицы -
начнут парить вокруг меня.
И будет дар моим глазам
следить в минуту созиданья
во всех пределах мирозданья
движения любые там.
Вот жук ползёт, упрям и нем,
в ладонь лилового соцветья
на дальней розовой планете,
ещё не названной никем.
Метеорита чёрный плод
к Луне устало подлетает
и в лунной пыли завершает
чуть меньше вечности полёт.
В ночи кружится подо мной
в клочках солёного тумана
тяжёлый глобус океана,
мерцая слабою волной.
Гребками мощного хвоста
разбег и скорость набирая,
из бездны синей выплывает
громада белого кита.
Волны ломая перекат,
к луне стремительно взлетает,
на миг в полёте застывает
и - уф-ф! - падением вздымает
воды брильянтовый каскад...
О Боже! как прекрасна жизнь!
Прекрасен миг её движенья:
поэта вязь стихосложенья,
кометы хвост, улитки слизь!
И будет так всегда, пока
движенье Млечный путь колышит.
Хоть смерть уже в затылок дышит
в глухую ночь, когда тоска...