Талантливый человек ко всему подходит творчески, даже к приготовлению банальной еды. Именно это и отличает талантливого человека от остальных, обыкновенных.
Каждый знает, что такое «Икорка по Стендалю». А что такое «Супец по Майн Риду», а?
Сегодня я буду варить суп из тунца. Я буду делать это неспешно и вдумчиво, ибо спешить мне некуда. Вот он тунец, нарезанный палочками цвета пионерского галстука времен поздней коллективизации. Он заморожен и помещен в вакуумный пакетик. Этакий пакетик с зимним забором внутри. Размораживать тунца я не буду. Смысл? Сам сначала разморозится в кастрюле, а потом плавно перейдет к варке. Помыть только под струей этот обледенелый штакетник.
Вот тунец мой в кастрюле на плите, а я – на диване у телика. А там, - боже, кто мог ожидать такой подарок, - там «Всадник без головы» времен моего щенячества. Мустангер Морис Джеральд широкоэкранно выезжает прямо на меня. Морис Джеральд добр и смел, индейцы считают его своим братом. Его любит главная героиня, нежная наследница хлопковых плантаций, и героиня второго плана, знойная красавица-испанка, щеголяющая в карнавальном костюме тореадора. Я тоже люблю Мориса Джеральда. Мы несемся с ним рядом через некие плоскогорья, красиво уставленные постмодернистскими инсталляциями в виде причудливо вылизанных ветром скал. Наши мустанги скачут круп к крупу. Мы держим в зубах песню «Я еду в Монтану, овечек гоню». Ветер в волосах, протяжный рев бизонов за горизонтом.
Муж выходит на кухню, и заглядывает в кастрюлю: «У тебя весь суп выкипел». На полном ходу осаживаю лошадь, привязываю ее к холодильнику и мчусь к плите, оставляя шпорами борозды на полу. Да, действительно, вода ушла, словно океанский отлив, и посеревший от пережитого тунец едва не прижарился к обнажившемуся дну. Щедрой рукой плещу воду в кастрюлю, тунец, фыркнув, уходит на дно. Мы оба с ним в смятении. Он обеспокоен своим будущим, я – судьбой честного парняги Джеральда. Вон его гармоничное тело, фотогенично исцарапанное ягуаром, тащат к импровизированной виселице. Над головами в стетсоновских шляпах, вселяя ужас, неспешно едет безголовый дьявол.
А я должна спешить. Выхватив из-за ковбойского пояса мачете, быстро чищу три картошины, морковину и луковицу. Крупно рублю все это широким лезвием, ибо в супе, как и в жизни, приятней встретить крупную личность, а не какую-нибудь бесцветную мелочь, неразличимую среди ей подобных. Лошадь тянется через мое плечо с улыбкой Фернанделя, пытаясь сожрать луковицу.
Быстро покидать все в кастрюлю. Туда же мускатный орех, щепоть молотого имбиря и черный перец, побольше черного перца в память о волосах красавицы Исидоры, только что пристреленной мексиканским ублюдком Диего. Хорошо бы добавить томатной пасты, дабы слегка скрасить тусклые будни тунца. Но томата нет. Отогнать лошадь, и сунуться в холодильник. Вот полбанки какой-то лютеницы. Кто сия персона такая, не вем. Незнакома-с. Но цвет подходит. Все в суп. Хорошо. Он приобрел оттенок неба, в тот час заката, когда негры на плантации после рабочего дня рассаживаются вокруг котлов с баландой и рассказывают друг другу сказки про братца Кролика и братца Лиса. Оттенок лепестков оранжевой голландской розы.
Развязка близка. Морис Джеральд гонит главного плохого к обрыву. Он хлещет его бичом, не оставляя на мундире мерзавца ни одной дыры. Вот что значит искусство мустангера и бережное отношение к реквизиту. Главный плохой уверенно пятится вверх по склону. Вот он уже на краю. Оглянувшись, чтобы не промахнуться, он сигает в бездонную пропасть. Пока не замер переливчатый предсмертный крик, радующий душу нежной возлюбленной Мориса, я достаю из холодильник бутылку водки и наливаю стопочку. Поколебавшись, наливаю вторую. Первую я выливаю в кастрюлю на голову опешившего тунца, и тут же выключаю под ним газ. Даю ему десять минут, чтоб очухался. А вторую ставлю на стол. Лошадь косит на меня лиловым глазом. Отвязываю ее и отпускаю в экран, пока не закрылись ворота фазенды, в которые уже въехали Морис и его невеста.
А теперь финал. И уверяю вас, он ничуть не хуже, чем традиционный поцелуй в диафрагму. Рюмка холодной водки и сверху – тарелка горячего острого супа с тунцом. В качестве комплимента – кусок черного хлеба и зубчик чеснока.
Где-то в незримой закадровой дали тростниковая дудочка наигрывает «Полет кондора».
#янелюблюготовить