В 2011 году Россия воздержалась на голосовании в Совбезе ООН по резолюции о Ливии, вследствие чего Джамахирия и ее лидер Муаммар Каддафи были отданы на растерзание международному терроризму и поддерживающей его западной коалиции. Вопреки экономическим и политическим интересам, да просто здравому смыслу, Кремль фактически предал Ливию.
Что это было? Медведеву дали поиграть в "большую" политику, а он забыл, что здесь нельзя "сейвиться и ребутить"? Или прямая уступка излишне либерального "НеДимона" западу и транснациональным корпорациям, которые в итоге и являются единственными выгодоприобретателями от развала Ливии? Вроде бы все указывает на это: прямое указание Москвы своему представителю ООН не использовать право "вето" на голосовании по резолюции, присоединение России к антиливийским санкциям, игнорирование мнения общественности и дипломатов. Даже мнения Медведева и Путина по этому вопросу были диаметрально противоположны. Экс-президент оправдывал позицию России "преступлениями, которые были совершены против собственного народа" руководством Ливии, почему-то забывая, что Джамахирия гораздо больше соответствовала понятию социального государства, и еще вопрос, в какой из стран режим совершил больше преступлений против своего населения.
Как бы то ни было, "недальновидная" политика бездарного политика принесла России экономический ущерб на многие млрд. долларов, а также имиджевые потери в исламском мире и на международной политической арене. Кроме того, "ошибка" Кремля в некоторой степени поспособствовала дальнейшему расползанию радикального исламизма в Африке и на Ближнем Востоке. Ливии, как государства, фактически нет, есть раздробленная территория, подконтрольная бывшим военным, местным племенным князькам и нефтяным компаниям с охраной из ЧВК.
Что теперь делает Россия в Ливии? "Клубок" противоречий в этой стране запутан еще больше, чем в Сирии, а возможность прямого военного вмешательства затруднена по многим причинам. Безусловно, роль важнейшего игрока на международной политической арене вынуждает Москву участвовать и в разрешении "ливийского конфликта" и основной упор делается на международную дипломатию. Россия, в отличие от Эрдогана, не стремится установить контроль за энергоресурсами Ливии, а хочет усадить за стол переговоров все противоборствующие стороны. Удастся ли вернуть доверие ливийцев пока сказать сложно, но допускать к этому процессу некоторых заместителей Совбеза России, наверное, было бы нецелесообразно.
