Утренняя полудрема совсем не хочет отпускать из своих объятий. Сладко-сладко потягиваюсь под мягким теплым одеялом, от кончиков пальцев рук до самых носочков. Глубоко вдыхаю немного прохладный, чуть острый воздух… У него есть потрясающий привкус легкой-легкой горчинки и солоноватой воды. Вдруг теплую и тянущуюся тишину мягко взрывает звенящий крик чайки, сначала одной, потом второй, третьей… Пространство между домами начинает звенеть от их рассветных голосов. Сквозь утреннюю дымку и легкий расфокус зрения замечаю огромные белые крылья, которые быстро проносятся мимо окна. Будто белые полотна шелка разворачиваются одно за одним и тут же тают в февральском рижском воздухе.
Новый день на пороге. Ну, здравствуй, славный город!
Утренняя полудрема совсем не хочет отпускать из своих объятий. Сладко-сладко потягиваюсь под мягким теплым одеялом, от кончиков пальцев рук до самых носочков. Глубоко вдыхаю немного прохладный, чуть острый воздух… У него есть потрясающий привкус легкой-легкой горчинки и солоноватой воды.
Вдруг теплую и тянущуюся тишину мягко взрывает звенящий крик чайки, сначала одной, потом второй, третьей… Пространство между домами начинает звенеть от их рассветных голосов. Сквозь утреннюю дымку и легкий расфокус зрения замечаю огромные белые крылья, которые быстро проносятся мимо окна. Будто белые полотна шелка разворачиваются одно за одним и тут же тают в февральском рижском воздухе.
Новый день на пороге. Ну, здравствуй, славный город!