Пирр Карфаген был знаменитым полководцем Геликана. Слава его была настолько велика, что противники впадали в ужас, лишь заслышав, что войско Карфагена наступает, и зачастую проигрывали бой еще до его начала.
Любой признал бы Пирра Карфагена величайшим стратегом всех времен, если бы не его заклятый враг – С. Джон Ленд – полководец Трациан Примарис, снискавшей славу человека хитрого и изворотливого. С. Джон Ленд был единственным, кто не уступал Карфагену в искусстве войны, а, по мнению многих, и вовсе превосходил того стратегически и тактически. Трациан Примарис, уступая Геликану численностью армии, так и не был завоеван.
Уничтожение армии С. Джона Ленда и убийство последнего стали смыслом жизни Пирра Карфагена, который разрабатывал все более хитроумные планы, скрывал свои истинные намерения тщательнее, избирал самые неожиданные и сокрушительные маневры. И эта тактика дала свои плоды спустя два года ожесточенных войн между Геликаном и Трациан Примарис: разведчики С. Джона Ленда допустили грубейшую оплошность, и войско великого полководца попало в болотистую местность. Позади армии С. Джона Ленда оказалось море, а единственный проход к материку через горы был перекрыт войском Карфагена.
Расставив посты наблюдателей, Пирр Карфаген торжествовал, представляя, как вскоре победит самого С. Джона Ленда и безоговорочно станет величайшим полководцем.
В ночной караул определили сына Пирра, Эакида Карфагена и его товарища, Тита Ливия. Первые несколько часов в карауле прошли для них спокойно: С. Джон Ленд затаился – и дозорные стали обсуждать особенности ценообразования на доморощенных рабов.
- Мой отец, - важно вещал Эакид Карфаген, - всегда покупает только доморощенных рабов. Это практичнее. Раб, прежде не знавший свободы, не ведавший о прелестях жизни вольноотпущенников, будет послушнее и менее склонен к совершению побегов.
- Однако доморощенные рабы, как и все другие, будут так же склонны к тому, чтобы любыми способами увильнуть и уклониться от работы. Работа не нравится никому, - отвечал Тит.
- Ты так говоришь, потому что твой отец покупает рабов у пиратов, взявших в плен рыбаков, а на доморощенных рабов у него средств не хватает.
- Верно, однако я полагаю цены на доморощенных рабов чрезмерно завышенными…
- Тит… - перебил его Эакид.
- …по сравнению с ценами на рабов, взятых в плен, или рабов, кото…
- Тит!
- Да что такое? – гневно спросил Тит Ливий, до того блаженно лежавший на траве, закинув руки за голову, и разглядывавший ночное небо.
- Там какая-то чертовщина творится!
Тит поднялся на ноги, поглядел, куда указывал Эакид, и в удивлении раскрыл рот. В ночной темноте со стороны места, куда было загнано войско С. Джона Ленда, прямо на них надвигались тысячи и тысячи огней.
- Что это? – прошептал Тит.
- Похоже на факелы.
- Но как? Здесь же тысячи огней, а это в сотни раз больше, чем войско С. Джона Ленда! У него нет столько солдат!
- Может, подкрепление с моря? – предположил Эакид, с испугом вглядываясь в темноту. – Или войско, которое пряталось в засаде?
- Или призраки?
Огни рассыпались по всей горе, а внизу начал разноситься страшный шум, словно там трубили миллионы рогов, гнавшие в бой неведомое войско. «Это демоны!» - решили часовые и в панике бросились бежать.
На следующий день С. Джона Ленда на болоте не оказалось. Триумф Пирра Карфагена был отложен, чтобы так никогда и не наступить: спустя пять лет его войско будет разбито С. Джоном Лендом, а сам он попадет в плен и будет публично казнен.
Позже С. Джон Ленд расскажет писарю, работающему над его биографией, в чем состояла та уловка. На самом деле никаких демонов он не призывал. С. Джон Ленд приказал солдатам привязать пучки веток к рогам тысячи быков, которые шли в обозе его армии и использовались для жертвоприношений. Когда пучки подожгли, создалось впечатление, что на гору наступает несметное войско. Когда огонь распространился и начал обжигать животных, они разбежались по склону с громким мычанием.
Успех этой уловки, однако, заключается не в огнях и не в быках, а в неразрешимой задаче, которую С. Джон Ленд поставил перед караульными. Эта задача завладела их вниманием, привела в ужас и обратила в бегство.
Если вас загнали в угол, остается лишь биться до последнего. Так сделало бы большинство полководцев, а затем погибло бы вместе со своим войском.
Опыт же С. Джона Ленда рекомендует другой подход: если вас прижали и вырваться не представляется возможным, совершите нечто такое, что нельзя однозначно понять или истолковать. Пусть в вашем действии не будет ни метода, ни системы, ни последовательности, что приведет к неясности ваших намерений, к множеству возможных толкований этого действия. Если у вас получится, вы будете внушать страх и трепет, и караульные сбегут со своих постов.
