Автор: Нина Самсонова
Финских поэтов в русскоязычном мире знают мало, а переводят и того меньше. Вот и решила я протоптать малохоженную тропку.
Сайма Хармая (1913-1937)
В городе Хельсинки в первой половине прошлого столетия жила-была девочка.
Обеспеченная интеллигентная семья — папа-профессор, мама-магистр, две сестры и брат. Большая квартира со всеми удобствами и дача под Лохья.
Девочка играла с сестрами и подругами в принцесс, пекла бисквиты, мечтала, как и все девочки, о любви и счастье.
А ещё она была поэтом.
Отец переживал: «Поэтическое общество?! Они научат дочь плохому!» Но кто в пятнадцать лет слушает родителей, особенно когда у квартиры есть два выхода и всегда можно улизнуть тайком?
Ей было 19, когда вышел её первый — и самый успешный — сборник стихов «Huhtikuu» («Апрель»).
А ещё у девочки был туберкулёз легких.
Тогда, до изобретения антибиотиков, туберкулёз был всё равно что мина замедленного действия, и после нескольких лет борьбы и надежды эта мина сработала. Сайма немного не дожила до своего двадцатичетырёхлетия.
После неё остались дневники и стихотворения — такие же незамысловатые, искренние и трагичные, как и её жизнь.
Синий вечер
Синий безбрежный вечер
ранней-ранней весны.
Волны вздымая, навстречу
ветер приходит стыл.
Далёко в открытом море
слышен стук кораблей.
Трещит, ломается хрупкий
лёд под ногой моей.
Ночь на равнине
В сумраке спящей равнины
запах акаций густой.
Пламенных маков головки
гаснут одна за одной.
Ты такой чуждый и смуглый.
Край твоих дедов как небыль.
…А над моими лесами —
тучи в прохладном небе…
Полнится ночь чудесами,
мы в ней бок о бок, вдвоём,
травами без названья
к горной черте идём.
На берегу
Чудные светлые тучки
по небесам плывут.
Тихо и зачарованно
воды морские поют.
Ласками волн ленивых
усталый песок тяжёл.
Вот бы пришёл ты тихонько,
прямо сейчас пришёл…
Ноша
Ночью долгой и мрачной
всё размышляла; и плач мой,
тихий был слышен там,
в тёмной палате. Как жалом —
тяжкой я ношей стала
самым родным рукам.
Немощная красотка,
та, над кем тролль чахотки
преданно, истово бдит.
Пальцы мне гладил, помню…
Слабые эти ладони
сможешь ещё любить?
Скажешь ли ртом горячим
слово, которого, прячась
в грёзах, ловила звук?
Буду ли, мой хороший,
и ныне бесценной ношей,
что не натрудит рук?
***
Будем рады видеть вас в числе наших подписчиков)
Успехов! И вдохновения творить!