Про бои под Вязьмой, когда весной 1942 года сражалась в окружении 33-я армия, писали много, и, надеюсь, будут писать. Но чаще в описаниях больше «лирики» и гораздо меньше документальных данных. Поскольку мне довелось, по заказу одного из издательств, писать статью на эту тему, и в результате набралось некоторое количество интересных документов, то и я решил предложить своим читателям небольшую заметку.
Несчастливое место — Вязьма
Красной Армии в этих краях сильно не везло. В октябре 1941 года под Вязьмой попали в котёл несколько армий. В конце января Жуков приказывает генералу Ефремову наступать на Вязьму и взять её. При этом 33-я армия только что взяла Верию и понесла огромные потери. Как часто пишут, армия не получала пополнения с самого начала наступления в декабре, и, так и не пополнившись, пошла на Вязьму. Это совершенно неверно. После боёв под Верией, по донесению штаба 33-й армии, например, в 113-й дивизии было всего 713 человек боевого состава, из них только 228 «штыков». Через две недели, даже после тяжелых боёв, будет вдвое больше. Так что пополнение было. Другое дело, что дивизии к наступлению, в лучше случае, укомплектовали наполовину.
Впрочем, надо заметить, что немецкие дивизии были в ещё более худшем положении. В лучшем случае набиралось 800-900 «штыков».
С одной стороны, взятие Вязьмы запланировано вроде бы хорошо. С юго-востока наступает 33-я армия, с юго-запада — группа генерала Белова. С севера должен был подойти 11-й кавалерийский корпус Калининского фронта. Да ещё ко всему прочему запланирован крупный воздушный десант южнее и западнее Вязьмы. Вот только исполнение оказалось хуже некуда.
Из группы Белова в рейд ушли только пять кавалерийских дивизий и два лыжных батальона, а танки, большая часть артиллерии, две стрелковые дивизии остались.
Наступление 33-й армией очень напоминает авантюру. Ударную группу составили пять стрелковых дивизий: 113-я, 160-я, 329-я, 338-я и 9-я гвардейская. Танков не было, значительная часть артиллерии так же осталась на месте и наступление не поддержала. По снегу и в лютый мороз пехоте пришлось наступать несколько десятков километров. Соседние армии не поддержали наступление, да ещё и самую сильную (9-ю гвардейскую) дивизию в самый неподходящий момент у Ефремова забрали. В результате, когда немцы отрезали прорвавшиеся войска, парировать их удар оказалось некому.
В окружение попала не вся 33-я армия, о чем забывают, а три дивизии. Их стали называть Западной группой, а оставшиеся с другой стороны фронта (110-я и 222-я дивизии и артиллерия) получили название Восточной группы. Западной группой командовал сам Ефремов, Восточной — генерал-майор Кондратьев. Последний, судя по многочисленным документам, ушёл в глубокий запой и отдавал такие приказы, что порой просто отправлял людей на верную смерть без всякой пользы.
«Кондратьев продолжает пьянствовать. Сегодня напился до того, что работать был не в состоянии».
Телеграмма член Военного совета 33-й армии М. Д. Шляхтина от 2-го апреля 1942 года.
Вот ещё:
«Кондратьев систематически бывает пьян. 6 марта 1942 года он в пьяном виде подписал явно невыполнимый боевой приказ. В результате части понесли ненужные потери».
Это пишет 11-го апреля новый член Военного совета 33-й армии Р. П. Бабийчук
Что касается 329-й стрелковой дивизии ударной группы 33-й армии, то она была разгромлена и остатки присоединилась к группе Белова.
В окружение попало свыше 10 тысяч человек, среди которых много раненых.
Боеприпасов была крайне мало, продовольствия тоже. В войсках начался голод, снабжали их по воздуху крайне скудно. При этом, командование Западным фронтом почему-то не приняло решение объединить группу генерала Ефремова с группой Белова.
Кавалеристы Белова, десантники, партизаны
Хотя в большинстве описаний указывается вместе и группа Белова, и 33-я армия, но на самом деле действовали они порознь.
Интересно, что группа Белова была намного крупнее группы Ефремова. Изначально в ней было почти 20 тысяч человек. В 1-й гв. кавдивизии было 5754 человека, во 2-й — 5751 человек, в 41-й кавдивизии 1291, в 57-й — 1706 и в 75-й — 2760 человек. В лыжных батальонах ещё почти 2000.
Вместе с группой Белова действовала и большая часть воздушного десанта. Ещё в конце января был высажен посадочный (250-й полк) и парашютный (два батальона 201-й воздушно-десантной бригады 5-го воздушно-десантного корпуса) десанты. Всего до 2500 тысяч человек. К ним сразу присоединился партизанский полк Петрухина (до 1000 бойцов).
До 2-го февраля было десантировано 2323 человека из 8-й бригады, из которых лишь 1320 человек собралось.
С 17-го по 24-е февраля было десантировано ещё 7373 человека.
В группу Белова влились так же остатки (400 человек) 329-я дивизии 33-й армии.
Для восполнения потерь, Белову и Ефремову было приказано провести мобилизацию на контролируемой ими территории, призвав всех мужчин от 17 до 45 лет. Кроме самих местных жителей, в этих районах находилось множество т.н. «зятьков». В 1941 году в этих районах было окружено большое количество советских войск. Из тех, кто выжил и не попал в плен, небольшая часть продолжала сражаться, организовав партизанские отряды. Но очень многие окруженцы осели по деревням и получили прозвище «зятьков». Именно эти «зятьки» и стали теми партизанами группы Белова, о которых писали в советских книгах. В целом Белову удалось за счет партизан, уже существующих и мобилизованных, усилить свою группу на 10-15 тысяч человек.
Кроме этого были и партизанские отряды, сформированные НКВД и переброшенные через линию фронта ранее. Но, как правило, они действовали самостоятельно, решая поставленные перед ними задачи. В один из таких отрядов, полк спецназначения майора Жабо, потом выйдет большая часть спасшихся бойцов 33-й армии.
Ефремову в отношении мобилизации повезло меньше, он смог на 17-е февраля набрать лишь 413 человек.
Кроме того, Белову удалось собрать в местах боёв большое количество брошенного вооружения и боеприпасов. В том числе танки и тяжелую артиллерию, которая была использована. Был даже организован ремонт танков, в строй ввели 18 машин.
Группе Ефремова так не повезло.
Если бы остатки трёх дивизий Ефремова объединились с группой Белова, то судьба их была несомненно менее трагична.
Конец группы Ефремова
Когда Ефремову был дан приказ на прорыв, было уже поздно. И не только потому, что войска истощены, боеприпасов не было, и было 2100 раненых, которых надо было как-то выносить из окружения. Наступил апрель, снег таял и дороги превратились в топи. Ещё хуже, что таял лед, и реки превратились из удобных маршрутов следования в непреодолимые преграды.
Раненых не бросили, вместе в военными уходило и много местных — семьи мобилизованных. Немцы уйти не дали, на дорогах ждали засады. К реке Угра, где должны были ждать части 43-й и 40-й армий смогли прорваться около двух тысяч человек. Но на Угре их никто не встретил.
Ефремов, по наиболее распространенной версии, застрелился сам. Многие офицеры также стрелялись, чтобы не попасть в плен, да и просто от отчаянья. Небольшие группы смогли уйти. Через линию фронт вышло около 230 человек. К отряду Жабо пробилось 670 человек.
Согласно документам, потери группы до 10-го апреля составили убитыми 1492, ранеными 3243, попало без вести 1159, попало в плен 25 человек.
Получается, что с ранеными, в группе Ефремова в апреле было около 10 тысяч человек. Вышло около тысячи, встречается цифра 889 человек. Такая вот невесёлая арифметика получается.