А ветер тихо стонет, и руками
Толкает облака куда-то вдаль,
Луна висит так низко над домами,
Луна вовсю хихикает над нами,
Луне сегодня никого не жаль.
Зачем, луна, меня буравишь взглядом
Своих холодных омертвевших глаз?
Смотри, луна, я где-то рядом, рядом,
Смотри, луна, я между раем, между адом...
...луна смотрела, плача и смеясь.
Скажи, луна, зачем тебе всё надо?
Зачём ты светишь в бездну, ищешь суть?
Ты видишь смерть, но не отводишь взгляда,
Ты видишь путь - от рая, и до ада,
Ты видишь всё,
Скажи мне хоть чуть-чуть!..
***
Я плыл много дней и ночей подряд, через штиль и ураганы, через туманные завесы, и в конце концов впереди показались берега странного островка. Остров этот поперёк был рассечен рекой, и я точно знал - мне нужно плыть по ней, до самого её истока. Сейчас этого не видно, но со временем я пойму, точно пойму, что это та самая сонная река, от которой я и начал своё путешествие, и где-то на ней есть мост, а на мосту меня ждёт проводник, чтобы проводить в последний путь, пара-рам, пам-пара-рам.
Моё путешествие по морю заканчивается и я чертовски рад этому. Жалею только об одном - о том, что у меня не было с собой удочки. Вода здесь настолько глубока, и ночное небо отражается в ней столь явно, что наловив здесь рыбы, я бы мог с уверенностью сказать, что она из космоса.
Рыбы плавают по космосу - так мне сказал один сумасшедший старик. Хотя, может и не такой сумасшедший, как это кажется на первый взгляд. В любом случае, очень необычный старик. Надеюсь, он нашёл то, что искал и теперь может отдохнуть. Надеюсь, его путь завершён.
Часы по-прежнему бьют со всех сторон, но я уже не обращаю на них никакого внимания. Я знаю, что и мой путь близится к завершению и могу думать только об этом. Я путешествовал много лет - слишком много, чтобы они остались незамеченными. Даже в вечности.
-Тени ложатся низко и сумерки наступают, - тихо шепчу я себе под нос, сам не зная значения этих слов. - Сумерки наступают, укутывая всё одеялом полумрака. Теперь всё закончится.
***
Когда я подплывал к устью реки, уходящей вглубь острова, я обернулся назад - попрощаться с морем, и глазам моим открылась ужасающая картина.
Был вечер, и уже стемнело, а на безукоризненно чистом небе висел молодой месяц, оба рога которого смотрели на восток. И на этом самом месяце, словно на мясницком крюке, болтался Космический великан, повешенный на веревку за шею. Он был воистину огромен - его жуткий силуэт скрыл половину неба, а пятки его, казалось, доставали до горизонта. Он покачивался, этот космический висельник, словно его мотал ветер, и жутким маятником смещался то влево, то вправо, заслоняя небо.
Я зажал себе рот, чтобы не закричать от ужаса, не в силах отвести взгляда от этого безумного зрелища. Как и раньше, в воде отражались звёзды, так что не сразу было понятно, где море, а где космос; теперь же кроме звёзд в воде отражался ещё и труп, настолько огромный, что море - от берега и до берега - казалось, было не в силах вместить его.
"Веревка не выдержит, и он рухнет в воду", - неизвестно почему подумал я. - "И тогда все океаны нашей безумной планеты выйдут из берегов и погребут под собой всё живое и мёртвое. Мир погибнет, и останется только сине-зеленая бездна, на дне которой бездыханно лежит существо из иных галактик".
Мне наконец удалось отвести взгляд от космического великана. Я развернулся в лодке, лёг на вёсла, и как можно скорее поспешил влиться в устье реки, чтобы деревья, растущие на её берегах, скрыли от меня эту отвратительную картину.
